Машины, станки, колоссальное движение, большое число рабочих, все это еще сильнее поразило меня, крутило мое сознание, толкало все больше и больше к знанию, науке...
Первые проблески боевого сознания стали уже оформляться у меня в определенную систему, хотя трудно сказать, чтобы это была именно система классовой борьбы, разработанная в ясном плановом порядке. Мне казалось, что ежели я буду таким же, в синей блузе, заводским рабочим, то, слившись с ними, буду чувствовать себя в этой славной, страшной для всех, семье непобедимым, и вместе с ними стану бороться, наносить удары врагу, побеждать...
Читать ученые книги после 2 - летней сельской школы было трудно. Вечерняя Обуховская школа была единственным выходом, а затем уже можно было вступить в борьбу с врагами всего бедного народа, - так думал я тогда.
РАБОЧЕЕ время тогда было, ни мало, ни много, около двух третей суток. Первый заводский свисток разносился по рабочим районам в половине шестого утра. Затем, без четверти шесть - второй и потом - третий, последний, в шесть часов утра. Свисток к окончанию вечерних работ был, помню я, на Митрофаньевской и др. фабриках, в восемь часов веч. Кроме этого, через день работали ночь и полночи, так что выходило до 48 рабочих дней в месяц этого тяжелого нечеловеческого труда.
Мы часто смеялись «скопским наречием»: - 48 днев - 18 рублев.
При таком трудовом положении пролетарию хватало времени только на то, чтобы забежать в трактир, выпить как следует, а затем, окочурившись, лежать где - нибудь в канаве.
В 1898 - 99 г.г. мы целой группой рабочих старательно пробивались к школе, к знанию, к оформлению своих стремлений к борьбе. В это время мы, кроме школы, объединенные в кружки, стали уже залезать в подполье, хотя наше объединение в кружки вначале имело целью лишь - самообразование.
Я не помню своей роли в этой организации, вернее, никакой роли у меня тогда не было. Моя жизнь шла в усиленной читке книг, но больше всего в распространении литературы, в разбрасывании листков, в вербовке новых членов в кружок.
Как мы вошли в партию? Этого я не помню. Вероятно, мы и не входили, а это разумелось само собой. Нам не было видно, к какой партии мы принадлежим. С нами тогда на эти темы никто не толковал.
Мы знали, что есть группа «Рабочее Дело», после часто слышали «Южный Союз», иногда говорилось о группе «Рабочая Мысль», но это уже тогда, когда мы вступили в стадию высшей ячейки, вроде кружковых организаторов Невского района; пока же мы были массовыми кружковыми участниками, об этом с нами не разговаривали.
Что же нам говорили на первых шагах? Помню первые лекции, первые беседы. В них говорили, прежде всего, о том, как держать себя на допросах.
Я помню, руководители наших организаций набрасывали и иллюстрировали нам целый ряд фактов, как вести себя у жандармов на допросах. Нам указывали на то, что мы сразу не сможем сообразить, что думает и на чем ловит вас жандарм. А они очень хитрые люди и лукавые.
Наговорите им такого, что потом только запутаетесь. Они вас после на этом собьют, а потом, сами не заметите, как залезете в тяжелое положение, выпутаться из которого будет уже трудно.
Значит, единственный выход, если вы заявите на допросе жандармам совершенно категорически, что вы ни на какую тему не желаете с ними разговаривать, ибо ничего из того, что они говорят, не знаете. Так мы, твердо и уверенно, и решили действовать на допросе, если кто - либо из нас попадет в лапы к жандармам.
В кружковых занятиях нам читали брошюры, разбирали их, а затем приступали к более правильной и планомерной работе» по партийному развитию. Впоследствии одним из самых популярных занятий кружка - была читка Эрфуртской программы. Сколько картин, сколько фактов, сколько моментов можно привести из того славного партийного прошлого!
Однажды сидим мы в дер. Мурзинке и ждем пропагандистку. Я был тогда чем - то вроде помощника организатора, на обязанности которого лежало встретить пропагандистку и незаметно провести в условное место. Помню, как по установленному знаку я определил, сошедшую с конки, у карточной фабрики девушку в платочке и пошел за ней на расстоянии 50 - 70 сажен. Один из негодяев - фатов по дороге стал приставать к ней.
Как? Эту учительницу, которая приближается к нам с великими скрижалями пролетарской борьбы, оскорбляют? Все потемнело в глазах, дисциплинированная выдержка разлетелась вдребезги, я подскочил к этому типу и по методу, преподанному мне кулачными боями, залепил ему в ухо. Тип в миг полетел в канаву.
Пропагандистка бросилась к Мурзинке, а я опять встал на 50 - 70 - саженное расстояние и направился за ней. После в кружке товарищи и сама девица много смеялись над этим.
В конце 19 века - укрепились организации, объединения, классовые ячейки для борьбы с врагами трудового народа. А перед днем пролетарского праздника 1 мая все эти ячейки были озабочены лишь тем, чтобы вызвать фабрики и заводы на борьбу, может быть, не окончательную, может быть, только на демонстрацию борьбы, но во что бы то ни стало вызвать! Ячейки работали дни и ночи и, действительно, организовали и подготовили на Невском такую демонстрацию, что полиции и жандармам было над чем поработать.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Итоги советского хозяйства за последний год
Письмо второе, в котором тов. Рудаков пишет о политнеграмотности в союзе и о том, что ребята не следят за своим «котелком»