По мостовой шла группа радостно улыбающихся девушек-дружинниц с красными нарукавными повязками.

– Как пройти на улицу Огородную? – спросила Надежда Михайловна.

Дружинницы, мгновенно догадавшись, что женщина приезжая, с готовностью, перебивая друг друга, стали объяснять дорогу, а потом старшая, опасаясь, как бы не запутал этот бурный инструктаж, взялась проводить до места.

Шли по боковым немощеным улицам. На перекрестке темнела большая лужа. «Городской пруд. Лодок только не хватает», – съязвила девушка. Чувствовалось, что она любит свой город: «Вы не волнуйтесь, теперь уже совсем близко...»

Пришли. По улице Огородной бродили куры.

Вот и угловой дом, деревянный, одноэтажный, недавно покрашенный. На фасаде два больших фарфоровых изолятора, к которым подходят провода. Над крыльцом горит электрическая лампочка, хотя на дворе светло. Белая, словно мемориальная, мраморная доска:

«Доктор М. М. Петров.

Венерические болезни».

– Мне сюда, – сказала Надежда Михайловна.

Девушка посмотрела на .нее круглыми глазами и, сухо попрощавшись, пошла прочь.

Открыла Елизавета. Надежда Михайловна никогда не видела ее раньше, но узнала, потому что представляла именно такой. Собственно говоря, внешние признаки не соответствовали. Елизавета рисовалась в воображении модной, румяной или нарумяненной женщиной в шелковом тесном платье с драгоценностями на шее и на руках. Ничего этого не было, кроме нескольких колец на пальцах. Она была в домашнем, правда, длинном, до пят халате, который то и дело распахивался, и в растоптанных туфлях на толстом каблуке, невыспавшаяся, бледная. Но зато молодая жена отца мгновенным бесстыдным взглядом осмотрела приезжую с ног до головы, и Надежда Михайловна почувствовала, что от внимания Елизаветы не ускользнули ни шапочка, ни туфли, ни маленькая белая сумочка и что на каждой этой вещи она мысленно повесила ярлык с ценой, и на всей Надежде Михайловне она тоже повесила ярлык, где были проставлены не только размер, рост и стоимость, но также сорт и, возможно, артикул.

И это поведение Елизаветы было похоже на нее, такую, какой она представлялась Надежде Михайловне.

В прихожей не было окон, горело электричество. Было душно.

– Что с ним? – спросила Надежда Михайловна.

– Известно что. Рак, – сказала Елизавета низким, хрипловатым голосом и вздохнула.

– И это безнадежно? Елизавета махнула рукой и сказала:

– Думала, не поспеешь.

– Он знает, что меня вызвали?

– Сам велел.

– Зачем?

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.