Мы заговорили о борьбе негров за гражданские права, об убийстве его сына.
— Я не политик, — сказал старик. — Я проповедник. Убийства — источники ненависти. Человек научился летать, как птица, плавать, как рыба, он пожал руку Луне, но он до сих пор не умеет ходить плечом к плечу друг с другом и жать друг другу руки, как брат. Вот потому я взываю, чтобы каждый человек был братом другому человеку. Я не ненавижу человека, который убил моего сына. Нет горечи, нет предрассудков. Я никогда не подниму руку на убийцу сына, потому что не он один нажимал на спусковой крючок. Я не верю в смерть сына, он жив. Его любят люди, значит, он жив...
Мы замолчали. Старик сбился на проповедь, а мы не верили в нее.
— Но ведь вашего сына убили по политическим мотивам, его ненавидели враги...
— Нет, — ответил старик, — я не считаю это убийство политическим.
Расставание было неловким. Наши точки зрения, оказалось, не совпадали. Я подумал, что Кинг-младший обошел Кинга-старшего. Отец так и остался проповедником, сын же стал борцом.
Мы вышли из церкви, снова подошли к могиле. Лицо старика проповедника стало строгим и сдержанным. Он постоял возле мраморного памятника и ушел. Его ждали церковные заботы, строительство школы и жилого района. Прощаясь, он обронил:
— Они не смогли уничтожить Кассиуса Клея. — Накануне был знаменитый матч в Атланте. — Он доказал, что его нельзя победить.
Я улыбнулся. Неловкость исчезла. Старый негр проговорился. А проповедью он просто прикрылся, чтоб не говорить большего: если сын продолжает дело отца, а отец продолжает дело сына, значит, суть тут не в одной общей вере. Сын-борец вырастает рядом с борцом-отцом. Ведь и район дешевых домов, и строительство школы, и проповеди в церкви — это все борьба...
Бой Кассиуса Клея, первый бой после того, как он отказался воевать во Вьетнаме, вызвал настоящий ажиотаж. В самолете, которым мы летели из Вашингтона в Атланту, был пастор, который заплатил за билет на матч 100 долларов. Я увидел этот бой спустя несколько дней, уже в Филадельфии. А перед этим газеты сообщили о второй сенсации, связанной с боем Клея: после матча устроители его организовали банкет, на который приглашалась городская знать. У подъезда отеля, где давался ужин, гостей встречала респектабельная леди и провожала их в подвал. Гостей встречали вооруженные винтовками люди. Они отнимали деньги, драгоценности, а Клей безуспешно ждал гостей в банкетном зале. Наутро газеты объявили «цену» грабежа — 100 тысяч долларов.
Так Америка «отмечала» победу Клея.
В Филадельфии, куда мы прилетели из Атланты, меня встретил почтовый клерк, негр Клайд Уэст. Я должен был несколько дней провести в его доме. По дороге Клайд сказал мне, что он очень бы хотел устроить встречу с Кассиусом Клеем и даже уже договорился о ней, но в последнюю минуту встреча стала невозможной: жена Клея получила анонимное письмо, в котором сообщалось, что в квартиру бросят бомбу. Обещание пришло после победы Клея на ринге.
На другой день вместе с Уэстом и его женой Элси я был в гостях у их друзей. В тесноватую квартирку набралось человек двадцать. Мы смотрели по телевизору бой Клея, записанный на пленку. Лицо Кассиуса было жестким, даже злым, когда он говорил со своим соперником перед первым раундом. Все сидели молчаливые, хотя результат был давно известен.
Когда передача закончилась и телевизор выключили, кто-то сказал в тишине:
— Он не мог не победить.
Однажды вечером я рассказал Клайду и Элси о встрече с Кингом-отцом. Вспомнил, как он сказал, что не считает убийство сына политическим.
Лица моих друзей стали серьезными.
— Я хорошо знала Кинга-младшего, — сказала Элси, — я сама участвовала в семи маршах за гражданские права негров, и спора тут нет: Кинга убили, потому что он мешал. Убийство, конечно, политическое.
Элси — член правления прогрессивной национальной негритянской церкви. В воскресенье она пригласила меня на службу. Я с удовольствием согласился: это было любопытно.
— Только учтите, — улыбнулся я. — Вы приглашаете атеиста.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.