— Об этом я уже позаботилась. Возьми! — Лилия достала из сумочки добротный немецкий «аусвайс» на имя Рудольфа Волдиня, слесаря из Цесиса. Янис удивленно уставился на свою фотокарточку, переснятую с довоенного снимка.
— Я нашла бланк у хозяина, — объяснила мать, — Мне оставалось только его заполнить. С этим можешь ничего не бояться. Попытайся устроиться на работу и снять комнату. У меня тебе оставаться неудобно. Ты не прописан, а с этим сейчас очень строго. Деньги на первое время я для тебя достану.
— Да разве в деньгах дело? Я должен как-то связаться с нашими! — вырвалось у Яниса. Мать пристально посмотрела на него.
— С какими «нашими»?
— Ну, с нашими, заводскими... С комсомольцами! Может быть, ты решила, что я собрался спасать свою шкуру? Но я тоже комсомолец! Я уверен, кто-нибудь остался в городе и борется с фашистами!
— А тебе известно, что фашисты хватают людей прямо на улицах и каждую субботу расстреливают их в Бикерниекском лесу? — тихо спросила Лилия. — Как ты собираешься бороться?
— Я еще не знаю, — признался Янис — Но я найду друзей, и меня научат!
— Будь осторожен, — отвела глаза Лилия.
— Не бойся за меня. Страшнее концлагеря ничего не будет!
— Бывает и страшнее, — проронила она, надевая шубку.
...Едва рассвело, Янис оделся и покинул свое убежище. По улицам брели редкие прохожие. Мать сказала Янису, что на «Вайрогсе» теперь устроен авторемонтный завод. Янис, конечно, не собирался поступать на «Вайрогс». Там его слишком хорошо знали, а ведь ныне у него были фальшивые документы. Он хотел, побродив возле завода, отыскать кого-нибудь из верных людей, комсомольцев и расспросить про Марию.
В первый день это ему не удалось, зато комнату он снял без труда в районе Юглы у полуслепой старушки. На другое утро мать и сын расстались. Лилия положила в чемодан вещи Яниса, завернула в газету буханку хлеба, окорок и сказала:
— Сюда приходить не надо. Я сама тебя навещу, как только выберу минутку. Умоляю, не забывай об опасности!
Спустя неделю Янис, слонявшийся с утра до вечера вокруг «Вайрогса», приметил высокого парня, который показался ему знакомым. Янис догнал его на Воздушном мосту. Оказалось, что они и впрямь встречались в первые дни войны в госпитале, где работала Мария. Парень тогда был с винтовкой, и Мария перевязывала ему руку.
— Привет! — обрадованно сказал Янис. парень, не оборачиваясь, ускорил шаги. — Да погоди! — схватил его за рукав Янис. — Ты разве меня не помнишь? Я тоже был в истребительном отряде и приносил в госпиталь раненого! А теперь вот работу ищу.
Буркнув что-то неразборчивое, парень продолжал путь.
— А про Марию Спрогис ты случайно ничего не слышал? — затаив дыхание, спросил Янис.
— Не знаю я никакой Марии! И тебя не знаю! — угрожающе сжал кулаки парень. — Проваливай!
Янис растерянно остановился.
Утром он неожиданно встретил еще одного знакомого, да какого! Клепальщика Скроманиса, командира отряда рабочегвардейцев, которого Янис так и не смог отыскать в дни отступления. Скроманис, оказывается, жил в том же доме, где Янис снимал комнату. Увидев его во дворе, Янис радостно бросился к нему, но остановился, пораженный холодным взглядом клепальщика.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
18 декабря 1921 родился Юрий Владимирович Никулин С заслуженным артистом РСФСР Юрием НИКУЛИНЫМ беседовал специальный корреспондент «Смены» Леонид ПЛЕШАКОВ.