— Брось, Петя, меня! Один дойдешь куда-нибудь, а со мной пропадешь. Брось!
— Молчи, — говорю.
А сам спотыкаться начал. На сердце тупость временами какая-то находит. Ведь у нас, сам видишь, в любую сторону иди — за тысячу километров живой души не встретишь. Одна надежда — дотянуть до поры, когда птица в гнездо сядет, яйцо снесет.
Пришлось еще с одним оленем расстаться. Веду последнего. «Нет, — думаю, — помирать буду, а этого не трону». На олене Тимофей, на мне — мясо. Совсем медленно иду. Тимофей в память не приходит. Нагнусь — в голове звенит, как в котле. Разогнусь — темно в глазах: на фронте я контужен был, два месяца совсем не видел. Страшно мне становилось: только бы, думаю, не ослепнуть, иначе конец и мне и Тимофею. Но постою с полчаса — опять вроде все нормально, только глаза режет.
Так я с одним оленем шел несколько дней, а потом на след напал. Три оленя впряжены в зимние санки, и рядом — след человека. Женщина — по следу вижу. Понял: это и есть кассирша. След совсем свежий. Если, думаю, пойду без отдыха — догоню.
Ночью сидел я с час, не больше, и на другой день — еле держусь на ногах — поднялся на бугор, вижу, упряжка километрах в полутора. За следующий бугор уходит. Закричал я что голосу было — не услышала.
В это время Тимофей очнулся:
— Бросай меня. Из-за меня себя губишь! Бросай, оставь, беги, а догонишь — вернешься!
А мне уж не то чтобы бежать бегом, — только бы не упасть.
— Молчи, — говорю. — Пропадать, так вдвоем.
А сам все же не выдержал, половину мяса закопал в землю и бугорок для приметы сверху набросал. Сколько времени после этого прошло, не помню. Просто глядел на след, ничего не соображая, переставлял ноги. Припаду к земле, напьюсь прямо ртом — и дальше, чуть не на коленях.
Олень не меньше моего спотыкается. Упадет, Тимофея в воду уронит, тот весь мокрый...
«Все», — думаю.
И хотя тундра кругом родная, а умирать ох как неохота! И ничего уже не вижу перед собой, кроме следа человеческого.
Вдруг слышу:
— О-о-ээй!
С трудом дошло до меня, что это такое. Поднял голову — упряжка с тремя оленями движется по другой стороне озерка нам навстречу. Вернулась кассирша. Должно, проезда вперед не было. Повернулся лицом к ней, поднял руку и упал головой в озеро...
Нет, не заболел я, а отощал. Очнулся — чувствую, льется мне в рот чай, густой, вкусный. Открыл глаза — небо... В первый раз за все дни небо увидел. Голубое-голубое. А рядом с облаками даже зеленоватое немного. И чайки. Повернул голову — девушка, худая и черная, лет восемнадцати.
— А мы тебя искали, — говорю.
— Вижу, — улыбается невесело. — Меня Фаей зовут...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.