— Да плохого-то ничего, конечно... Я это к тому, что слишком много на земле всяких открытий, рекордов, выставок, а вот в каком еще доме ты встретишь, допустим, настоечку вот такую, грибки вот такие... Вот я и говорю, что люди уж очень увлеклись всякими рекордами, открытиями и тому подобным... Ну, хорошо, выпили мы за охоту и к тому же неудачную. Я за компанию выпил, а доведись, — я ведь против такой охоты. Вот в чем дело.
— Это он так, — сказал Морозов. — Имел в виду высший смысл, а не самую охоту. Он пил за неудачу ради будущей удачи... Стало быть, пил за удачу. Так надо понимать.
— Нет уж, позвольте, — сказал Михаил Михайлович. — Он так и сказал: за самую удачную охоту, которой для него является неудачная охота. За тупик, из которого надо искать выхода, чтобы сделать какое-то там открытие. Я верно понял?
— Верно, — сказал Рэм.
— Уж я не знаю, какой такой высший смысл можно отыскать во всем этом. Ведь до чего дошли! Прыгнул там какой-нибудь мальчишка на один сантиметр выше, чем прыгали до него, — этому мальчишке и слава, и почет, и деньги, и все, чего он только захочет... И весь мир повидает, все страны объездит, по телевизору выступает, в газетах об нем, как о чем-то самом важном, пишут. А дело-то яйца выеденного не стоит... Смешно ведь просто! Прыгнул на полсантиметра выше — и все. Ну, кому, спрашивается, нужны эти полсантиметра?! Что я от них, сытней жить буду или мне зарплату прибавят? Я ведь не мещанин какой-нибудь, которому только бы жить получше… Нет! Я не из тех мастодонтов. Я ведь не против всяких там достижений и вообще спорта... Но уж из мухи слона-то зачем же делать? Это мне непонятно. И вообще поменьше бы тупиков и неудачных охот, кхе... А выпить за это — почему бы не выпить за компанию? Выпить за это можно.
Рэм посмотрел на Морозова и сказал ему с теплотой в голосе:
— Ну, журналист, твое слово.
И Морозов тоже с добром и нежностью взглянул на друга и, вздохнув, сказал:
— А что ж слово! В общем-то Михаил Михайлович совершенно прав: поменьше бы тупиков и неудачных охот.
— А ради чего?
— Что ради чего?
— Удачные охоты? Чтобы опалить дичину и поджарить, а потом сожрать?
— Ну почему сожрать? Можно просто с аппетитом съесть.
— Если бы не было тупиков и неудачных охот, люди до сих пор бы ходили в шкурах и охотились с каменными топорами.
— А разве это так уж плохо? — спросил Морозов с удивлением и очень искренне. — Кто мне ответит на вопрос: ради чего живет человек на земле? Не вообще человек, а вот, например, ты, я, Михаил Михайлович и вот наша милая хозяйка.
— Надежда Ивановна, — сказал Михаил Михайлович, внимательно слушая Морозова.
— И вот... Надежда Ивановна... — говорил Морозов. — Вот, например, взять наш дом, в котором я живу... Огромный дом на пятьсот квартир... Ну, если в среднем взять по пять человек на квартиру — две с половиной тысячи людей... Можно сказать, большой поселок... Живут инженеры, токари, продавцы, бухгалтеры, ученые, дворники, милиционеры...
— Журналисты, — добавил Рэм с презрением.
— Журналисты, врачи, шоферы, — продолжал Морозов.
— Зубопротезные техники, — вставил Рэм в тон другу.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.