— Попробую,— уклончиво ответил эксперт.
Это действительно оказалось нетрудно. Одного взгляда было достаточно, чтобы эксперт сказал:
— Разные. Совсем разные. Вам это надо оформить в виде официального заключения?
— Нет, нет. Не надо,— махнул рукой Сергей и весело посмотрел на Жаткина.— Понятно, Володя?
Тот недоуменно пожал плечами.
— Признаться, не очень.
— Ну, так вот. К вечеру мне нужен образец почерка Звонкова. Теперь ясно?
— Вы полагаете...
— Не полагаю, а предполагаю.— И, обращаясь к Лобанову, нетерпеливо сказал: — А ты мне телефончик нашего друга дай.
...Урманский примчался немедленно, как только Сергей отыскал его по бесчисленным редакционным телефонам.
Еще на пороге он нетерпеливо спросил:
— Нашли?..
— Найдем,— ответил Сергей и сам удивился твердости, которая вдруг прозвучала в его голосе.
Урманский тяжело опустился на стул, стащил с головы шапку и тыльной стороной руки вытер вспотевший лоб. Потом настороженно посмотрел на Сергея.
— Зачем же вы меня вызвали?
— А вот зачем. Надо кое-что еще раз вспомнить,— с нарочитой неторопливостью произнес Сергей.— Только на этот раз спокойно вспомнить, не торопясь и не откашливаясь,— улыбнулся он.
Георгий расстегнул пальто, удобнее уселся в кресле и, закурив, некоторое время молча и сосредоточенно следил, как тает в воздухе облачко дыма.
— Значит, так...— наконец произнес он.— Я сказал: «Слушаю». Она спросила: «Это Георгий?» Я закричал: «Да, да. Это я!» Дальше... Я ее спросил: «Где вы?» Она мне ответила... Нет, она мне сказала: «Я получила вашу записку». А я ее снова спросил: «Где вы? Откуда звоните?» Вот тогда она мне и ответила: «Не знаю». Тихо так, еле слышно...
Урманский нервно затянулся сигаретой и на минуту умолк, забарабанив пальцами по краю стола. Сергей ждал.
— Ну, вот,— снова заговорил Урманский,— Тогда я спросил: «То есть как не знаете?» Она ответила: «Я в одном доме. Но адреса не знаю». Это точные ее слова. Тогда я спросил: «Вы можете приехать к Степану Григорьевичу?» Вы понимаете? Я хотел...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.