Ибрагимов продиктовал ему адрес дома на Орловской улице!
— Понимаешь, дорогой. Я сам это письмо читал. Все точно,— продолжал Ибрагимов.— Он даже комнату свою описал, даже вид из окна...
— Это письмо еще у тебя?
— А как же!
— Ну прочти мне его, если нетрудно.
— Пожалуйста, дорогой. Сейчас принесу. Через минуту Ибрагимов уже читал ему письмо Алека. Одно место в нем он по просьбе Сергея перечитал дважды.
— ...Красиво написал, правда? — заключил Ибрагимов.— Теперь так. Установили мы все его связи в Баку...
Нет, никаких подозрительных знакомств у Алека не было. Все хорошие, прямо отличные ребята. И он вел себя хорошо. Ну, горячий, конечно, парень,
самолюбивый... Да, да, так себе Сергей и представлял, именно так. Пока кругом хорошие люди, и он хороший, а встретил плохого и...
— Сережа! — горячо прокричал Ибрагимов.— Ну все! Когда отпуск? Ко мне приезжай, слышишь? С женой и сыном! Дорогими гостями будете!..
Сергей повесил трубку, поблагодарил дежурного и направился к себе.
А все-таки какая же это мысль мелькнула у него перед тем, как позвонил Ибрагимов? Какая-то интересная мысль...
И это письмо Алека...
Но тут Сергей увидел торопливо идущего к нему навстречу по коридору Жаткина. Подбежав к Сергею, тот возбужденно сказал:
— А я вас ищу. Идемте скорее к эксперту. Александр Матвеевич велел срочно вас найти.
Они прошли в другой конец коридора, где находились комнаты научно-технического отдела. Володя толкнул одну из дверей.
— Вот сюда. К Викентию Ивановичу.
Это оказалась дактилоскопическая лаборатория. На длинном столе были укреплены три микроскопа, на полках под стеклом стояли еще какие-то приборы, на стенах висели таблицы.
Около стола разговаривали Лобанов и Викентий Иванович. Еще один эксперт в белом халате склонился над микроскопом.
Тут только Сергей увидел на столе возле Лобанова уже знакомый ему пистолет, стакан и пожелтевшую, видимо, старую дактокарту с четкими отпечатками чьих-то пальцев.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.