– Ты где скрепером научился управлять? – спросил Юрий.
– В Артемовске, на практике. Я же учился на дневном в горном институте. На четвертом курсе. Пришлось перейти на заочный.
– Понятно, – сказал Юрий. И подумал с досадой: «Вот тебе и «чужак», «единоличник»!.. Ему помочь нужно было, а мы... В общем, прохлопали. И я, и Горячкин, и Николай...»
Попытался найти оправдание: «А откуда же мы знали?.. Нет! Должны были знать. Обязаны...»
Юрий поднялся.
– Пойдем, Слава. Собрание сейчас будет...
«Стучаться в каждую дверь... Знать каждого, – думал Юрий. – Вот о чем нужно говорить сейчас на собрании... Чтобы не повторилась такая история, как с Вороновым. А ведь мы едва не оттолкнули парня от коллектива!..»
И часом позже, поднявшись из-за стола, вглядываясь в десятки обращенных к нему лиц, Юрий вдруг ощутил, что растерянность исчезает, уходит. Перед ним были люди, заинтересованные в том же, что и он. Они поймут его, а если он ошибется, поправят. И нечего этого бояться. Ведь он не поучает их, а советуется с ними.
* * *
Цех дышал дымно и жарко. Душный воздух полз по рукам, обволакивал лицо, набивался в уши, в ноздри. Чернов пришел сюда, чтобы встретить бригаду электрослесарей. Она работала где-то на верхних пролетах. С высоты хорошо был виден весь цех. Юрий любил смотреть на него сверху – ему, инженеру, было понятно каждое движение этого сложного организма. Он любил слушать чересчур громкий, но такой понятный говор механизмов. Каждый из них имел свой голос – на самых низких нотах плавно гудели печи, дребезжаще гнусавили транспортеры, а некоторые детали брали такие высокие ноты, что, казалось, вот-вот сорвутся. Шумы сталкивались, но он умел отыскивать в этом нестройном хоре голос каждой машины.
Сегодня же Юрий вдруг поймал себя на мысли, что не восхищается, как обычно, размахом и мощностью цеха, его по-инженерски точно рассчитанной разумностью. В пролетах цеха он отыскивал маленькие, казалось, беспомощные фигурки людей.
Электрослесари работали у остановившегося транспортера.
– Юра, к нам? Хорошо, что пришел. – Сергей Яроцкий раздраженно кивнул на неподвижную ленту. – Видишь, картинка! Пять минут на ремонт, двадцать – на беготню.
– Погоди злиться. Объясни толком...
– Толком? А толком, вот мы – Ходько, Юрка Матросов и я – придумали схему автоматической регулировки. Сейчас, если затор на транспортере, девчата бегут в кочегарку останавливать барабаны. На дорогу – двадцать минут, на расчистку – пять. Двадцать пять минут теряется из-за пустяка. А по нашей схеме: заело транспортер – барабаны автоматически выключаются. Пустить надо – нажала транспортерщица кнопку, пожалуйста, опять заработали. Чернов пожал плечами.
– Хорошо. А что же не делаете?
– В том-то и дело! Начальник цеха не согласен.
– Почему? – Юра оглядел ребят. – Может, ошибку допустили?
– Нет ошибки. Проверяли не раз. Он говорит: «Транспортерщицы с вашими нововведениями запутаются, а отвечать я буду? Цех, – говорит, – станет, плана не дадим...» А как же транспортерщицы запутаются, если они в техникумах и школах учатся? Многие сами такую схему могут собрать.
Дрогнул транспортер, загрохотали барабаны.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.