Если глубокой ночью по шоссе мимо моего окна проревет, просвистит, как снаряд, поджарая машина и свежие звезды заслонит на мгновение высокий кузов, я знаю, что это грузотакси. «ГАЗ-51». В кабине – двое. Один ведет машину, другой дремлет, вжавшись в угол. Потом они меняются.
Иногда в кабине только один человек. Это значит, что он работает без напарника. Это значит, что первого числа каждого четного месяца он взбирается на тугое сиденье и на тридцать дней покидает гараж. А напарник его – с темным лицом, воспаленными веками, – сдав в бухгалтерию выручку, на тридцать дней отправляется домой. Он будет долго мыться в бане, отсыпаться двое суток и потом лишь – в чистой рубашке, причесанный и просветленный – отодвинет грузной рукой тарелки с обильного стола и повернется к сыну-шестикласснику:
– Ну, как живешь, рассказывай... Понахватал, небось, двоек?
А в это время его товарищ будет колесить но дорогам области и республики. Да и не только одной республики. Куда не забросит иной раз работа из родного Ташкента: в Алма-Ату, Джезказган, Фрунзе, Ленинабад!.. Был бы груз, а чем дальше, тем лучше...
Нет шоферов более решительных, чем водители грузотакси. Нет шоферов более умелых и более выносливых. Нет шоферов более знающих.
Они знают, где и когда раньше всего созревают огурцы и виноград. Они знают, из каких кишлаков везут колхозники гранаты и яблоки на ташкентские шумные рынки. Они знают, в каких местах нужно терпеливо ждать заказчика и на каких дорогах его искать. Они все знают. Им нельзя не знать. На то они таксеры.
В пятнадцати километрах от Ангрена в сторону Коканда, сразу же за мостом через гремящий Ангрен-сай, который сливается здесь с мутными струями Резник-сая, текущего из снежников Кураминского хребта, стоит маленькая чайхана. Заведует ею высокий старый узбек с коричневым скорбным лицом и вислыми усами. Он переехал сюда несколько лет назад с невесткой и двумя внуками, оставив в центре ближнего кишлака новую кибитку, построенную сыном.
В любое время суток открыта чайхана у моста через Ангрен-сай. В любое время суток здесь ждут усталого водителя горячий чай, чашка дымящейся шурпы и мягкая лепешка.
К маленькому дому пристроена деревянная терраса с навесом, пустующая зимой. Во внутренней комнате три больших круглых стола, железная печь, пышущая сухим жаром, просторный деревянный помост, покрытый блеклой кошмой. Рядом с дверью – вторая печь, кирпичная, на которой томится в ожидании гостя отряд фаянсовых чайничков с темными выщербинами и отбитыми носами. За дощатой перегородкой, в кухне, гремит посудой невестка старого Рашида.
В один из поздних февральских вечеров, когда резкие ветры обдували одинокий домик у дороги, тяжелая ночь скрыла заснеженные горы и во внутренней комнате чайханы, слабо освещенной керосиновой лампой, по-кошачьи ходила медленная, сонная тишина, со стороны долины послышался слабый гул мотора. Он скоро вырос и прервался на площадке за мостом. Хлопнула дверца кабины, по деревянной террасе прогремели тяжелые шаги, и кто-то, ругнувшись вполголоса, толкнул скрипучую дверь. Новые звуки вошли в сон шофера, который лежал у стены на помосте, подсунув под голову свернутый ватник. Он пошевелился, привстал с закрытыми глазами, откинулся на спину и вновь затих. Рашид-ака, дремавший сидя, со скрещенными ногами, вздрогнул и поднял голову, вглядываясь в высокую, ладную фигуру гостя, темный чуб на лбу, орлиный профиль и пушистые усы. Скорбное темное лицо старика смягчилось, тонкие губы шевельнулись в едва заметной улыбке.
– Табаков молодец, герой... – проговорил он, поднимаясь с помоста. – Как твои дела?
Табаков небрежно пожал его сухую горячую руку и опустился на стул.
– Дела как сажа бела... Триста километров порожняком – вот какие дела... Пожрать найдется?
За соседним столом плотный светловолосый парень в черном бушлате откинулся на стуле, присматриваясь к Табакову.
– Куда путь держишь?
Табаков неопределенно мотнул головой, взглянул без интереса на матроса и крикнул за перегородку:
– Скоро там, ака?
Потом повернулся к парню: .
– Тебе куда?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.