– Как вас звать? . – Олег Черкесов.
– Ну-ка, товарищ Черкесов, сделайте для начала вот это...
Я отхожу от него, сажусь за свой стол, но нет-нет и оглянусь туда, где на приземистой парте горбится его могучая фигура.
Мне страсть как хочется поговорить с ним, порасспросить. Но ему сейчас не до этого.
Я думаю о двух годах его жизни, о тайге, о его товарищах. Нет, не только лишняя фамилия прибавилась в журнале...
О па была, пожалуй, самой неразговорчивой из всех, кого я записал в тот день. Точно задалась целью произнести как можно меньше слов, сделать как можно меньше движений.
Ее взгляд, как только она вошла, обратился направо. Там стояли низенькие вешалки для малышей. Она с минуту смотрела на них, потом вздохнула и решительно направилась прямо к моему столу.
Кто она?
Столяру далеко не безразлична порода дерева, которое он будет обрабатывать, тем более не безразличен учителю человеческий материал, с которым он будет работать не час, не день, а годы.
Написав заявление на уголке стола, она положила руки на колени, устремила на них озабоченный взгляд и стала ждать.
Перебираю справки. Аверина Люда. В прошлом году ушла из восьмого класса, не доучившись три недели. Устроилась на завод в литейный цех. Я невольно поднимаю глаза.
Оказывается, эта девушка во всем темном, с тихим, усталым лицом только год назад была беспечной девчонкой – с косичками и бантиком.
– Почему же вы не доучились хотя бы до конца восьмого класса?
Она долго молчит, но по губам, ресницам чувствуется, что собирается ответить. В ее карих глазах появляется горечь.
– Мы остались втроем, – как добросовестная ученица, которая считает необходимым отвечать на любой вопрос учителя, наконец говорит она. – Маленький братишка, мама и я... Я сказала: мама, не горюй, я пойду работать... И вот работаю. – Она делает большой глоток – раз, два – н сжимает губы.
– Вы молодец, Люда, – спохватываюсь я, отводя глаза от ее прикушенных губ. – В литейном... Самый тяжелый цех. Я представляю.... У вас в свидетельстве четверки и пятерки. Просто здорово, что вы к нам пришли!
Она оглядывает стены класса, коридор, парты, и что-то теплеет в глубине ее темных глаз. Разглаживается горькая складочка у губ.
– Трудно было сначала?
– Да, немножко поплакала даже... – усмехаясь, морщится Люда. – Когда показали, что делать, и оставили одну, испугалась... Людей много, а каждый занят своим. Я такой одинокой-одинокой показалась себе! Думала, не привыкну. Нет, привыкла. И стала скучать по школе...
Она умолкает, будто испугавшись своей говорливости. Одну руку – на колено, другую – на стол. Строго поджимает губы.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.