– Мы тебя, Игорек, хорошо понимаем, – заговорил Василий Алексеевич, выслушав сына. Говорил отец спокойно и деловито. – Тебе нужно оставить автобазу. Там ведь, сынок, настоящее производство. Там у вас пока собралась разнокалиберная публика, а со временем образуется настоящий рабочий класс. Им, конечно, нужен постоянный, надежный, свой человек – нарядчик. А может, они уже метят тебя в инженеры. Нельзя вводить их в заблуждение. Надо решать!
– Послушай отца, сынок... – дрогнувшим голосом попросила Мария Васильевна. – Дома все будет у нас хорошо. Думай, Игорек, прежде всего об университете.
Медлить было невозможно, и Игорь подал заявление об уходе с работы на автобазе.
– Ты что? – закричал на Игоря начальник автобазы. Густые его волосы грозно зашевелились, голос зазвучал, как труба. – Уходить? Бежать? Струсил? Нет! Так не пойдет. Мы на тебя ставку делаем – растим молодой кадр. Я в губкоме о тебе говорил: будет инженер, двинем в начальство, может, до самой
Москвы дойдем. А ты... Не пущу! Где благодарность? Где товарищество? К тебе тут привыкли. Тебя полюбили. Я к тебе как к сыну. А сын вот такое выкидывает. Иди, и работай, и больше не дури. Не разлагай коллектив. А то меры, знаешь, какие приму...
На прием к грозному начальнику автобазы – просить за Игоря – явилась «святая троица». Начальник посмотрел на студентов, покричал на них, стал рассказывать им, какие перспективы у автомобилизации, важнее всего будет автомобиль, а не какие-нибудь там морские шалаши. Студенты с интересом слушали, кивали, соглашались с разгневанным начальником, Ляховицкий даже сказал, что впервые слушает такую изумительную лекцию, и вот бы ее прочитать в университете – глядишь, пошли бы студенты по автомобильной дороге. Начальник автобазы усмехнулся, грохнул кулаком по столу и крикнул:
– Пес с вами! Только чур – возврата ко мне нет. Других найдем.
Освободившись от работы на автобазе, Игорь Курчатов сосредоточил свое внимание на занятиях. Вставал он рано, до головной боли слушал лекции, занимался в библиотеке. Наскоро пообедав в бесплатной студенческой столовке, меню которой оставалось неизменным – «шрапнельный» суп с хамсой, Курчатов с друзьями Ляховицким и Луценко спешил в физическую лабораторию – до нее было не менее двух километров. В лаборатории трудились до одиннадцати, а то и до полночи, да еще сидели при свете коптилки: важно было осмыслить услышанное на лекциях и прочитанное в библиотеке, подумать о новых физических опытах. Утром, с восходом солнца, Игорь уже был на ногах.
«Университетский штурм» захватил его, придал новые силы. Но трудное время, которое переживал Крым, заставило Игоря вновь подумать о приработке – о помощи семье. Мария Васильевна чувствовала себя плохо, отец с трудом сводил концы с концами, и без помощи сына было бы крайне тяжело.
С тревожным чувством пришел Курчатов к окошечку на бирже труда. Его встретили как знакомого, понимающе отнеслись к его положению и дали направление работать ночным сторожем – охранять яблоневые сады и виноградники совхоза.
На долгие годы запомнил Игорь те тихие часы, когда сквозь яблоневые ветви видел он, как уходило за Ай-Петри багровое солнце и сады заполнялись призрачным южным светом. В тишине запевали ночные птицы, звучал треск цикад. Временами Игоря навещал брат Борис. Оба они были рады поговорить по душам, помечтать, поделиться новостями. Однажды, встретив Бориса, Игорь пошел с ним к навесу, бросил на землю охапку сена и повалился на него. Предложив брату яблоко, Игорь закинул под голову руки и стал расспрашивать Борю о делах, что он прочитал по физике. Игорь убедился в склонности брата к физике и математике и пришел к выводу: Боря должен стать физиком.
– А что ты окончательно решил, Игорек? – осторожно спросил Боря.
– Что значит – решил? Я тебе говорил: буду строить корабли. Вот и весь сказ, – не совсем спокойно ответил Игорь. – Я обращаю сейчас особое внимание на физику и математику потому, что они будут мне очень нужны как кораблестроителю.
– Значит, Игорек, корабли? – допытывался Боря. – А вот маме кажется, что ты переболел кораблями и нашел правильную цель – физику.
– Не стоит об этом говорить, – уклонился Игорь. – Меня тянет в море, в Севастополь, на крейсеры. Там – мое будущее.
– А как же физика? Как с математикой? В тебя так верит профессор Усатый. Он недавно был у мамы и опять сказал ей: будущее Игоря – в физике.
– Ты читаешь газеты? – загорячился Игорь. – Ты видишь, что происходит в мире? Ты понимаешь, как нам нужен большой морской и океанский флот? И мы его построим! – передохнув, словно собираясь с мыслями, Игорь изрек, перефразировав Пушкина: – «В морях моя дорога», – и тут же пояснил: – Я не о капитанском мостике говорю. Я о стапелях думаю, о науке, о конструкциях будущих броненосцев.
– А как же будет с университетом? Думаешь о кораблях, мотаешься на биржу труда, сейчас вот сторожишь сады, а когда же успеешь поступить на кораблестроительный? Неужели бросишь университет?
– Думай, что говоришь! – вспыхнул Игорь. – Бросить университет? Да еще такой, как наш, Таврический? Плохо думаешь, братец... – В раздражении Игорь покусал сухую травинку. – Я все обдумал. За год буду проходить по два курса и окончу университет не за шесть лет, как положено, а за три. Понял? Тогда я и поеду в Питер, на кораблестроительный. Ясно теперь тебе?
Окончание следует.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.