Документальная повесть
Продолжение. Начало в № 7.
Встречи «святой троицы» у вечерней коптилки продолжали университетскую жизнь, помогали вникать в смысл советов профессоров: не заучивать, а размышлять. Студент обязан, как и любой ученый, знать, думать и мечтать. Настоящий, сильный ум всегда тревожит, пугает неожиданными вопросами и таким подходом к предмету с новой стороны, который позволяет видеть то, что было невидимо.
– Хо-хо-хо... – грустил Луценко. – Электромеханике учат. Физике учат. Математике учат. Как думать, учат. Как стать человеком, учат... Это что же такое? Куда крестьянину податься? От нас ведь, коллеги, прежде всего потребуют знаний. Не размышлений, а знаний.
– Приехали! – вздохнул Ляховицкий.
– Твое заявление, коллега Луценко, я буду говорить официально, – сердито заговорил Игорь, – лишнее доказательство того, что лучшее из всех способностей человека – разум у тебя, дружище, сильно заторможен. В старом университете убивали самостоятельность. Тот считался примерным, кто занимался зубрежкой, был ограничен и не задавал «нелепых вопросов». Теперь в нас видят людей. Нам доверяют, говорят нам, дуракам: размышляйте, ищите, дерзайте, черт бы вас побрал! Будьте Людьми с большой буквы! А ты?.. Смотри, как профессора приближают нас к себе...
Говоря об этом, Курчатов имел в виду встречи студентов с профессорами у них на дому. Официальных консультаций тогда не полагалось, и профессора, желая лучше узнать своих студентов, вдохнуть в них жажду знаний, передать опыт, приглашали их к себе. Во время встреч подавали на стол жидкий чай с сахарином и неизменную хамсу. Дело было не в убогом меню, а в той дружеской и чистой атмосфере, которая насыщала встречи.
Университетская жизнь многое изменила в судьбе Игоря Курчатова. Почувствовав себя взрослым, самостоятельным человеком, он решил прежде всего снять с родителей материальную заботу о нем и о брате, теперь ведь он стипендиат! Правда, стипендия была маленькой, и необходимость заставляла искать приработок. Только с его помощью можно было реально помочь семье.
– Пойду на биржу труда, – сказал Игорь отцу. – Довольно тебе надрываться. Я вижу, как ты стараешься, но один не осилишь. Я вырос и буду работать на прокорм.
Василий Алексеевич был растроган. Он стал уговаривать сына не отвлекаться от университетских дел, сосредоточить все внимание на учебе. Игорь, проявив твердость, настоял на своем и объявил маме:
– Мама, скоро принесу заработок, тогда запируем. Иду на биржу труда.
Мария Васильевна чуть не ударилась в слезы. Она принялась уговаривать Игоря: все обойдется, она сможет сводить концы с концами, не нужно ему тратить силы...
Игорь настоял на своем и рано утром отправился на биржу труда. Вдоль белой стены уже протянулась очередь безработных. Занятый студенческими делами, Игорь не представлял себе, как велика в Крыму безработица. Он увидел в очереди мужчин и женщин, стариков и юнцов. Многие из них бывали здесь много раз, перезнакомились, дружно смолили цигарки, поплевывали, скучно обменивались новостями. Когда дошла очередь до Игоря и подоспевшего Луценко, их вызвали пилить дрова на консервной фабрике.
– Дело знакомое, – сказал Игорь. – Пошли. Я на этой фабрике мальчишкой с отцом дрова пилил.
Студентам дали пилу, топор, показали на склад бревен. «Вот ваша работа», – безучастно сказал мастер и ушел в цех.
Игорь сбросил переношенный отцовский пиджак, засучил рукава заштопанной рубашки, поплевал на ладони и привычно двинул пилу.
– Ррраз-два-ррраз-два... – разошелся Курчатов. Быстро вспотел, но не снизил движения пилы, все подбадривал товарища: – Давай! Еще давай!
– Ты не гони! – стирая с лица пот, недовольно сказал напарник. – Учти: быстро кончим – быстрее вернемся на биржу труда. А нам с тобой это не с руки. Помни: работаем поденно.
На звон пилы и стук топора вышли работницы консервной фабрики. В ситцевых платках, закрывавших до глаз лица, они смеялись и, подталкивая друг друга, принялись вышучивать студентов:
– Приветик, пильщики, звездочеты. А тот, темноглазый красавчик, кажись, хорош. Такого б в мужья, горя знать не будешь. Вон как черта ломает. – Загорелая рыжая бабенка подмигнула Игорю. – Только, милок, зря пупок рвешь, мастер копейки не подкинет. Ей-право, святая икона.
– В клуб пригласите, пляс покажем! – крикнула стройная девица, прикрывшая голову чалмой из вафельных полотенец.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.