Игоря радовала светлая, скромная и умная жизнь семьи. Радовал его университет, открывавший перед ним новые миры в науке. Радовала и бурная, веселая, ладная, хорошо оплачиваемая бригадная работа на железной дороге. Но здесь произошла неожиданная неприятность – чем лучше и быстрее работала бригада Курчатова, тем больше вызывала она неприязни и открытой ненависти у кадровых бригад грузчиков товарного двора. Крепыши профессионалы-грузчики поначалу высмеивали старательных «быстряков» – студентов, потом пригрозили им поломать ноги, если они не умерят свой пыл и будут «сбивать их карты». Потом затеяли настоящую драку, пустив в ход крючья и палки. Курчатовцы дали отпор, отогнали драчунов, но победы не достигли. Местные бригады убедились в одном: от конкурентов они смогут избавиться лишь в том случае, если станут работать лучше студентов. И вскоре нарочный стал все реже искать Курчатова – на товарном дворе обходились уже без помощи студентов.
Раздосадованный случившимся, Курчатов пришел на биржу труда. На этот раз его встретил заведующий биржей, бывший командир времен гражданской войны в комиссарской кожаной куртке, с черной трубкой во рту.
– Не повезло... – сухо посмотрел он на Игоря. – Такие хорошие присылали характеристики, такие документы, и вот вам... Хорошо, голубь мой, что вы преподали урок лентяям, теперь будут работать как надо. За это спасибо от Советской власти. Как я понимаю, тебе нужна не времянка, а постоянная работа. Так я говорю? Так, конечно! – одобрил он самого себя. – Выручим. – Отложив трубку и похрустев кожаной курткой, заведующий биржей труда отыскал заявку и протянул ее Игорю. – Это тебе подойдет, студент. Нужен ночной сторож в кинотеатр. Это тебе не банк, грабить нечего, так что читай, учись, спи на доброе здоровье. Бывай здоров.
В кинотеатре Игоря встретил инвалид войны, заведующий театром, прокуренный и проспиртованный мужичок, заставивший будущего сторожа заполнить анкету, написать заявление, подписать обязательства, после чего пояснил:
– Наш театр – объект особой важности. Идеологический участок. Я не скрою – проходят особой важности собрания партейной организации и профсоюза. Понимаешь? Тебе оказываю особое доверие. Смотри тут у меня! Чтоб баб не таскать. Чтоб этого самого – ни-ни. Я на дыхание проверять буду. Вот так, сокол. А я пошел.
Домой Игорь пришел счастливый. После лекций, посмотрев на последнем сеансе фильм, он может хорошо выспаться, вряд ли кто-нибудь позарится напасть на кинотеатр, где нечего, по мнению Игоря, воровать.
Порадовалась Мария Васильевна, доволен был исходом Василий Алексеевич. Но, как человек, умудренный жизненным опытом, он сказал сыну:
– Ты напрасно так благодушен, Игорек, ныне вор и грабитель пошел такой, что все норовит украсть, ни от чего не откажется. Так что ты не усыпляй себя, будь бдителен. Если уж спать ночью в театре, то только заперев все двери и окна и наладив сигнализацию тревоги.
– Все будет в порядке, отец, – засмеялся Игорь. – Не волнуйся. Если что, я и в зубы дам. Ко мне не полезут.
Игорю завидовали друзья, они приходили к нему в кинотеатр, вместе смотрели какой-нибудь очередной боевик – «Доктор Мабузо» или «Женщина с миллиардами» и, распрощавшись, уходили, а Игорь, почитав, запирал двери и располагался ко сну. Так продолжалось недолго. В городе было много безработных и беспризорников, и кто-то из них стал выслеживать
Игоря, наблюдать за ним, – что он делает, когда засыпает. В роковой для Курчатова вечер, после лекций, он пришел в кинотеатр, посмотрел картину, проводил последних зрителей и киномеханика, запер двери, проверил замок на двери и в билетную кассу и пошел на облюбованное место для сна в директорский кабинет. Уснул Игорь так крепко, что не слыхал, как злоумышленники взломали дверь, обокрали кассу, захватили с собой коробку с фильмом и исчезли. Утром проснулся со смутным ощущением тревоги. Увидев вскрытую дверь и сломанный замок на кассе, оторопел, – такое случилось с ним впервые. Что делать? Как предупредить заведующего театром? Где искать его? Нужно ли вызывать милицию? Где билетерша? В это время пришла старушка уборщица, запричитала, стала проклинать воров и всех бандитов, сказала Игорю: «Стой! Не уходи!» – и исчезла. Вскоре она привела киномеханика, билетершу, за ними явился и заведующий – инвалид войны.
– Так. Хорошо, – строго заговорил заведующий. – Дожили – киношку обокрали. Скоро пожарку обворуют. Вызывай мильтона, – приказал он механику. – Теперь сделаем осмотр и экспертизу проведем. Как произведен взлом? Как обокрали кассу? Тут самое важное доказать, что не ты, малый, слямзил денежку. Понял мою мысль, сокол? Раз ты сторож, ответ держи. Ясна моя мысль?
Пришел милиционер, удивился – как это так: киношку обворовали! А чего в ней брать-то... Ну, конечно, первый разговор с ночным сторожем: кто такой? Студент? Почему спал? Не ты ломал замки? Может, дружки какие по твоей наводке работали?
Разбирательство кончилось тем, что милиционер признал Игоря невиновным в краже, но виновным в недобросовестном выполнении служебных обязанностей в качестве ночного сторожа. Заведующий кинотеатром топал ногами, кричал, что опозорил театр! Опозорили его, инвалида войны. Он найдет сволочь, которая посягнула на святое место. Под конец обругал последними словами Курчатова и с позором прогнал его из театра.
Это событие всполошило семью. Мария Васильевна расплакалась, Василий Алексеевич курил цигарку за цигаркой.
– Я говорил тебе. Я предупреждал тебя... – рассерженно говорил Василий Алексеевич. – А все – преувеличение своих знаний жизни. Все – самоуправство. «Все будет в порядке», «Не волнуйся», «Ко мне не полезут»... Чьи это слова? Кто так говорил? Это Игорь Курчатов так говорил! Это Игоря Курчатова слова! Вот и результат. Такой позор пал на нашу голову. Обокрали под носом у сына кассу. Проспал жуликов и грабителей! «Не волнуйся». «Ко мне не полезут»... Теперь вот расхлебывайте. Теперь смотрите людям в глаза. А люди-людишки про себя думают: а не спер ли эти денюшки Игорь Васильевич?.. Позор, боже, какой позор!.. Ты уж не ходи теперь на биржу – прогонят и разговаривать не будут. И они будут правы...
Все же Игорь Курчатов пошел на биржу.
– С тобой, голубь, не соскучишься, – приветствовал его заведующий в комиссарской куртке с неизменной трубкой во рту. – Это ты, парень, пятно на биржу положил – ладно, что не сам спер эти проклятые деньги... Да какие там деньги после последнего сеанса... Дураки напали, тоже нашли на что нападать – на киношку после ночного сеанса! Измельчал, измельчал теперь жулик. Так и в милиции говорят – не наш это работал. Видать, мелюзга какая, приезжая. Но все же конфуз для нас: мы рекомендовали, мы аттестовали, мы тебе счастливую жизнь обеспечили, а голубь наш ненаглядный проспал царство небесное. – Покурив трубку и поводив трубкой вокруг лица Игоря, заведующий в кожаной куртке сжалился над студентом: – Семья хорошая у тебя – отец знаменитость по земельной части, мать – учительница, брат учится, старается, в общем, все в порядке. И ты мне нравишься – как здорово на железке работал, там и сейчас о тебе вспоминают добрым словом. А, главное, тамошних грузчиков-лентяев ты научил, как нужно разгружать вагоны. В общем, так, на первый раз я тебя прощаю. И чтобы второго случая не было. Понял? Давай сейчас чеши отседа, а приходи ко мне на той неделе, что-нибудь отыщем. В беде такого парня не оставим.
Действительно отыскали – в беде не оставили: Игоря направили нарядчиком на автобазу – выписывать шоферам путевые листы, давать им наряды.
Автобаза пропахла бензином и маслами, пылью и густой смесью запахов различных скоропортящихся грузов.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.