Один из тех вышиб из-под Буянова стул, замахнулся...
Горький осадок остался в душе у бригадира от того случая. Но никогда он не жалел, что не испугался угроз, не пошел на поводу у шкурников. На следующий день они собрали вещички и уехали. Обстановка в бригаде оздоровилась. Вокруг Михаила Ивановича сплачивалась молодежь – Николай Банишевский, Виктор Беспалов, Семен Нестеров. Серьезные, толковые ребята. На них можно было опереться во всем.
Дела в бригаде Буянова пошли неплохо сразу. Отличала ее работу особая чистота, аккуратность, высоко ценимые на стройке. Бригадир держался своей линии, не гнался за объемами, коллектив давал стабильные 140 – 150 процентов, в то время как другие бригады доводили выработку до 170. Но зато по качеству бригада Буянова была первой. Каждый стык был сварен на совесть, каждый болт завернут до упора, каждый двигатель отцентрован безукоризненно. Может быть, именно эта тщательность в работе, возведенная Буяновым в ранг внутреннего закона бригады, и решила дальнейшую ее судьбу и судьбу самого бригадира.
Первый разговор с Юрием Петровичем Баталиным, в ту пору главным инженером тюменского главка, состоялся, когда заканчивали Куминскую станцию. Сейчас уже Буянову не вспомнить, каких именно деталей не хватало монтажникам, опережавшим график. Не в том суть. Он обегал стройку и нашел-таки. Но времени потеряла бригада немало. Встретив тогда на стройплощадке Ю. П. Баталина, он рассказал ему о своих мытарствах.
– Понимаю, бригадир. Не дело монтажников бегать, искать детали. Но взгляни, Михаил, на проблему шире. Сколько у тебя поставщиков? Сотни! Нарушил один-другой завод срок поставки – ты в простое.
На сто процентов прав был главный инженер. Сборка агрегатов или узлов станции отнимала у монтажников на стройке втрое больше времени, чем понадобилось бы пятерым сборщикам на ту же работу в заводских условиях. Помедлив с ответом, Буянов все-таки высказал свою мысль:
– Так-то так. А выход? Комплектовать основные узлы на заводе?
– Бери шире, бригадир. Блок-боксы. Полностью смонтированная станция в нескольких десятках блоков. Не надо везти кирпич, цемент, панели. Все в металлических каркасах. Каждый блок – это один из узлов: распределительные устройства, электрооборудование, водоснабжение... Монтажники принимают блок-боксы, устанавливают их, запитывают, связывают между собой... Попробуем, а, бригадир?
Буянов кивнул:
– Можно.
С того разговора все и началось. Пройдут еще месяцы да, пожалуй, и годы, прежде чем метод блочного монтажа станет реальностью, нормой. Ведь для этого требовались перестройка всей системы трассового строительства, укрепление технической базы заводов целой отрасли и еще многое другое. Но Буянов уже не мог с того дня не думать об этом. Мысль, подсказанная Баталиным, все крепче входила в его сознание, заставляя смотреть на свое дело через призму нового метода. Буянов прикидывал, какие узлы и агрегаты станции можно объединить в блоках, в каком порядке их следует расположить на площадке, как и откуда подключить к магистрали.
Тем временем Баталии доказывал преимущества блочного метода монтажа в министерстве, в обкоме партии, представителям заводов-изготовителей, с каждым днем завоевывая себе сторонников. Чтобы с чего-то начать, при главке был организован сборочный участок, комплектовавший из отдельных щитов каркаса и деталей технологического оборудования подобие, пока лишь подобие блок-боксов. Но это уже было что-то! Буянов метался от участка к стройплощадке и обратно, увязывал, согласовывал, корректировал.
Тут возникла еще одна непредвиденная проблема – транспортировка блок-боксов на объект. Обычные краны не могли их снять с платформ, не выдерживали лебедки, гнулись стрелы. Монтажники сооружали накаты из бревен, спаривали два крана или два трубоукладчика, чтобы перегрузить блок-боксы на специальные сани. Все было ново, рискованно. Но кто-то же должен был начинать! Опыт первой же смонтированной из блок-боксов нефтеперекачивающей станции показал преимущества нового метода. Монтаж ее был закончен втрое быстрее, чем предусматривалось нормами.
Постепенно метод входил в силу. Как о проводнике метода все чаще упоминалось в печати о бригаде Буянова. К нему стали приезжать за опытом. Навестил его тогда и Валерий Романов, молодой еще в ту пору прораб.
Буянов ему все растолковал, показал. Романов в метод поверил, вернувшись к себе на участок, стал активным его пропагандистом.
Сколько Буянов смонтировал нефтеперекачивающих, насосных, дожимных станций – не пересчитать. Последние годы на те же насосные бригада тратила месяц, в двенадцать раз меньше, чем в пору начинания. И все благодаря новому методу. За внедрение его на практике Буянова и лучших монтажников бригады награждали. В торжественные дни надевал Буянов на пиджак два ордена и медаль, не считая Знака лауреата Государственной премии СССР. Но не думал он, не гадал, что высшая награда у него впереди.
Бригаду перевели на монтаж газокомпрессорных станций. Начали с Ярковской КС, что между Тюменью и Тобольском. Переучиваться Буянову не пришлось, суть КС та же, что и нефтеперекачивающих, только объемы побольше да технология посложнее. На Ярковской дело имели с английским оборудованием, ну и, естественно, с мастерами, представлявшими фирму. Морозы тогда были не чета нынешним – сорок и больше. Дни можно было актировать, но бригада спешила закончить установку аппаратов воздушного охлаждения газа, выйти на «гитару» и смонтировать всю технологическую часть до оттепели. Англичане держались другого мнения: «В такой страшный холод не работаем. Это оговорено в контракте».
Десятитонный АВО бригада монтировала самостоятельно. Установили на диффузоры тютелька в тютельку. И англичане, проверив потом работу, ни к чему придраться не смогли. Только щупали ватник Буянова и недоуменно пожимали плечами: «Эти русские ребята, наверное, чтобы не замерзать, разводят огонь внутри себя».
Ярковскую сдали раньше срока. Перебрались на Богандинскую КС. Там тоже была английская оснастка. Но помощь представителей фирмы Буянову теперь не требовалась, он уже свободно разбирался в импортном оборудовании и схемах. С Богандинской, оставив бригаду на Банишевского, уехал Буянов на XXVI съезд партии делегатом. На третий день работы съезда в перерыве между заседаниями он встретился с Борисом Евдокимовичем Щербиной, в ту пору министром отрасли. Они знали друг друга еще по Сибири.
– Первый тебя поздравляю, Миша. Сегодня утром подписан Указ о присвоении тебе звания Героя Социалистического Труда. Спасибо тебе за добрую работу.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.