Я вспоминаю о моей единственной встрече с Ниной. Она подошла ко мне на улице - высокая, стройная. Рукой в черной перчатке потрогала меня за подбородок и сказала:
- Так вот какая у Андрея жена. Девушка с конфетной коробки, ему всегда такие нравились. - И засмеялась.
Я сразу догадалась, что это Нина. Голос у нее какой - то ломкий. Она очень красивая, но я заметила, что она намного старше меня: возле глаз словно иглой прочерченные морщины, в черных гладких волосах седые нити. Я промолчала. А она сказала:
- Не обижайтесь, это я так... - И пошла, не оборачиваясь.
Нет, я не обиделась. Мне ее стало жаль. Она, наверно, любит Андрея. А детей у нее нет, потому что он заставил ее сделать аборт. Так говорит соседка тетя Катя. Может быть, это и неправда.
Мне становится не по себе от этих мыслей. Какой тоскливый вечер! Я накидываю пальто - пойду постою у ворот.
Встречу Андрея, скажу ему о том, что у нас будет сын. Мы помиримся.
В дверях сталкиваюсь с Зинаидой Евгеньевной. Молча проходим боком, уступая друг другу дорогу, и я чувствую, как она смотрит мне в спину. Из - за этого я спотыкаюсь о коврик, лежащий у двери, и никак не могу открыть замок. Наконец он поддается, и я выхожу на лестничную площадку.
На нашей двери синий почтовый ящик. Сквозь круглые дырочки его что - то белеет. Я заглядываю внутрь. Письмо. Не видно, кому оно, я могу разглядеть только часть слова из обратного адреса: Якут... И вдруг словно что - то толкает меня в грудь. Я чувствую, как лестничная площадка, перила, дверь с почтовым ящиком вдруг сильно дрогнули и накренились. Потом все проходит. Я стою и смотрю на это письмо. Как его достать? Ключ у Зинаиды Евгеньевны. Есть ключ еще у тети. Кати.
Осторожно трогаю рукой дверь. К счастью, она не захлопнулась. Я слышу, как тетя Катя возится на кухне.
- Тетя Катя, дайте мне ключ от почтового ящика. Там письмо мне, - нетерпеливо говорю я.
Она уходит, шлепая мягкими войлочными туфлями. Ее нет долго, бесконечно долго. Я стою в кухне и боюсь, что войдет свекровь и спросит, что я здесь делаю. Я не хочу, чтобы она знала про это письмо. Сердце бьется тревожно, как будто за мной кто - то гонится. Но вот наконец - «шлеп», «шлеп» - идет тетя Катя.
- Еле нашла, - говорит она, протягивая мне ключ.
Она говорит еще что - то, но я уже не слышу - спешу на площадку. Щелкает замок, и вот письмо у меня в руках. В первый момент я даже не понимаю, что произошло, тупо смотрю на неровные, угловатые буквы, которыми написан адрес. «Смирновой Катерине Ивановне». Смирнова - тетя Катя. При чем тут тетя Катя? И где же то слово, которое я видела сквозь дырочку? Никакого Якутска нет, есть нелепая фамилия - Якуталова. Какая - то Якуталова Д. С. пишет тете Кате из Мичуринска. А при чем же тут я? И при чем тут Игорь?
Машинально опускаю письмо обратно в ящик. Потом закрываю замок, а ключ кладу в карман. Отдам после.
Спускаюсь по лестнице, выхожу во двор. Нет, я сегодня не буду стоять в воротах и поджидать Андрея. Иду по улице, потом сворачиваю в темную шуршащую листвой Кировскую аллею. Здесь темно и никого нет, даже влюбленных. Хожу по этой аллее взад - вперед и думаю о том, о чем мне не полагается думать. Это письмо но от Игоря. Он и не мог написать, откуда ему знать мой новый адрес? Да и зачем писать? Ведь между нами все кончено - навсегда, непоправимо. Все кончилось в тот день, когда Игорь уехал в Якутск. Нет, еще раньше, накануне, когда он пришел ко мне и сказал, что взял назначение.
Мы сидели с ним в комнате общежития и почти все время молчали.
- Значит, не поедешь со мной?
- Нет, не поеду, Игорь. И опять молчим.
А потом он ушел. Не стал меня уговаривать, просто взял и ушел. Он такой, Игорь.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.