Васька Зинченко

Валерий Аграновский| опубликовано в номере №938, июнь 1966
  • В закладки
  • Вставить в блог

Среди моряков-разведчиков были воронежские и тамбовские ребята. В секунду они сообразили. Срубили ели и составили чумы. Взвились костры. В кухонных котлах грелась вода. Нашли березу, наломали веников. А вместо шаек — оцинкованные ящики из-под патронов. Это было невероятное зрелище. Страшная канонада. Мороз двадцать пять градусов. Снег. И несколько десятков здоровых, голых, хохочущих мужиков. Под носом у врага. Мы открыто торжествовали. Мы смеялись им в рожу. Мы, осажденные, мы, голодные, мы, тридцать раз уничтоженные.

А потом моряки пошли в атаку. В одиннадцать сорок пять утра. В полной, внезапно наступившей тишине. Молча. В черных бушлатах и в ботиночках, смазанных комбижиром. И когда они закричали «ура», тот берег не выдержал и ответил. Сколько же было там укреплений, если тот берег сумел ответить! Но, вы понимаете, шла лавина. Ее нельзя было остановить. Морские орудия сделали паузу, потом перенесли огонь в глубину. А мы замолчали. У нас было мало километров в запасе.

А потом наступили пять минут страшной трезвости. Мы увидели Неву, усеянную неподвижными черными бушлатами. Мы знали батальон, который принял на себя первый свинец фашистов. Весь свинец фашистов. Знали в лицо. От него нам достался в наследство старенький патефон с единственной пластинкой.

Они лежали на льду Невы и казались издали черными птицами, присевшими отдохнуть. Хотелось хлопнуть в ладоши и громко закричать, чтобы они поднялись в воздух и улетели...

И тут Васька Зинченко закричал, схватил винтовку и побежал за уходящими цепями моряков. И все мы, расхватав винтовки, бросились за ним. Догнали мы последнюю цепь уже на том берегу и смешались с черными бушлатами. Справа от меня слышно дышал Батя. Чуть впереди, с пистолетом, ни разу не оглянувшись, был капитан Белоусов. И больше я ничего не помню, — до самого плюшевого дивана и Васькиной чечетки.

...Через два с половиной месяца я с палочкой вышел из госпиталя. С тех пор у меня в жизни появилась еще одна дата, которую я не то что праздную, а просто отмечаю. Я сажусь дома за стол, пью водку и вспоминаю ребят. Эта дата — 12 января сорок третьего года. День прорыва блокады. За Ваську Зинченко. За слепого лейтенанта. За Батю. За Ленинград.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены