В заколдованном лесу

Буало — Нарсежак| опубликовано в номере №1475, ноябрь 1988
  • В закладки
  • Вставить в блог

«Это она», — подумал я, бледнея.

Меланхолический вечер, легкий всплеск бьющейся о берега воды, сплетение всевозможных волнительных чувств делали эту непредвиденную встречу куда сладостней, чем первое свидание. Но эта прекрасная девушка была дочерью вторженца, а я — законный господин этих мест — вынужден был прятаться, словно какой-то бродяга. В конце концов любопытство победило возмущение, и, укротив свою злость, я украдкой, прячась за заросли тростника, дошел до террасы, вокруг которой летали стрижи. Но меланхолическое дитя даже и не подозревало о моем приближении. Силуэт ее вырисовывался темным пятном на фоне пурпурного неба так, что я не мог разглядеть ее лица, а видел лишь руки, обрывающие розу, душистые лепестки которой, плавно кружась, долетали до меня. Из окон гостиной доносился томный звук спинета5, и на какое-то мгновение я почувствовал мимолетные угрызения совести. Ведь я же невольно разрушу царящий здесь мир и покой. Ведь из-за меня девушка, черты которой я мог лишь домыслить, зальется слезами! Нет, нет, дорогая мама! Я вовсе не забыл о ваших уроках, но я всегда терзался от их безжалостной строгости. В то время, как я мучился сомнениями, опьяненный этими горькими прелестями, послышался женский голос.

— Клер! — звал он ее. — Клер!..

Вздохнув, девушка исчезла из моего поля зрения. Я повторил про себя это имя, которое без всяких видимых причин стало мне казаться восхитительным. Клер! Уж ее-то по крайней мере мне хотелось бы уберечь...

Настудила Мочь; по водной глади прошла рябь, в тростнике подали голос лягушки. Изворотливый, словно рептилия, я обошел террасу и бесшумно прошел вдоль хозяйственных построек, но внезапно остановился на углу конюшни. Боже! Исчезла. Часовня исчезла, точнее, она была здесь, в траве: ее тонкие колонны рухнули, арки развалились, и руины заросли чертополохом. Словно слепой, я сделал несколько шагов, вытянув вперед руки. Неописуемый ужас охватил меня. Но нет! От страшнейшего испытания я все же был избавлен: склеп остался нетронутым, алтарный камень с искалеченным крестом, на который пауки набросали паутины, заслонил собой вход.

Теперь жестокое упорство посельчан мне стало понятнее. Вместе с тем страх, сразивший Мерлена и де Дерфа, тоже стал объясним. Я ощущал одновременно гнев и ужас других — настолько скорбное величие святого места делало содеянное святотатство ощутимым. «О Боже, — прошептал я, — прости их и прости меня!» И я перекрестился, чтобы снять проклятие, нависшее над замком Мюзияков... Тогда я еще не знал, что оно обрушится и на меня, что мне вскоре предстоит пасть невинной жертвой для искупления преступления!

...Кто бы ты ни был, читатель, потерпи минутку, пока я отдохну на своем бесконечном пути. Позволь мне поразмыслить над тем торжественным моментом, когда я, стоя у развалин семейного храма, возобновлял свою клятву мщения. Моя судьба пошатнулась именно в ту минуту. Взвешенный на ее весах, я был отброшен в потемки. За что, Господи? За какой проступок ты наказал меня? Быть может, я неправильно действовал, предложив Эрбо слишком уж большую сумму для возмещения убытков? Быть может, мне следовало вообще оставить их в покое и очистить свое сердце от ненависти, заложенной моей матерью? И следовало ли заставлять Клер и меня расплачиваться за пролитую кровь?

Этого мне знать не дано. Меня окружает темнота, и в душе моей царят потемки. О, боги мщения, еще одно усилие! Помогите мне поднять этот столь тяжелый пистолет. Пусть и моя кровь прольется в свой черед! Тогда я смогу присоединиться к моей любимой и заснуть подле нее сном Тристана!..

...На постоялый двор я вернулся в изнеможении: мои руки и лицо были все исцарапаны, а сердце наполнено любовью и гневом.

Увы, я уже полюбил эту девушку, которую толком-то и не разглядел, поэтому и возненавидел эту любовь. Еще долгое время я стоял и смотрел на поднимавшуюся в небе луну, слушая лай собак.

Наконец я лег спать и погрузился в полный кошмаров сон. И вместе с тем это была моя последняя спокойно проведенная ночь.

На следующий день я вновь увиделся с метром Меньяном и составил с ним контракт на случай, если барон все же уступит моему желанию. Мои финансовые дела оказались крайне запутанными, мне потребовалось приложить невероятные усилия, чтобы вникнуть во все множащиеся объяснения этого доброго малого. Видно, мне недоставало ощущения действительности, благодаря которому мой отец и дед сколотили себе солидное состояние. Замечу вскользь, что от них я унаследовал лишь некоторую выправку, неординарную наружность и непомерную любовь к верховой езде. От матери же, напротив, наряду с явной склонностью к мистицизму я унаследовал меланхолический и угрюмый характер, вследствие чего я не уделял своим интересам должного внимания. Итак, из разговора с нотариусом я извлек лишь его ручательство собрать за двадцать четыре часа предложенную мною для барона сумму. При этом мне пришлось подписать несметное количество бумаг, и мы расстались, назначив встречу на следующий день.

Настал полдень, и я решил совершить моцион верхом. Найти приличную лошадь в Мюзияке не составляло труда: поэтому я не замедлил остановить выбор на «огнедышащей» полукровке, которая понесла меня бешеным галопом по соседним ландам. Поначалу, опьяненный, я полностью забылся в этой скачке. Душистый ветер с луга развевал мои волосы, а букет запахов чебреца, утесника и майорана наполнил мои легкие. Я чувствовал, как кровь закипает в жилах, словно забродившее молодое вино. Но мало-помалу я замедлил скачку, утомившись от избытка испытанного мною счастья. В моем воображении предстал образ девушки с розой, подобно ночному светилу над ревущим штормовым морем. Пустив шагом своего скакуна и отпустив поводья, я погрузился в одно из тех смутных мечтаний, которые даже самым горьким страданиям придают какую-то сладостную привлекательность. Нет, я, конечно же, не мог полюбить незнакомку, черты лица которой скрыла от меня ночь. Она была всего лишь тенью, вздохом, сном, женщиной в белом, появившейся вдруг из пруда среди сумеречного тумана. И совершенно бесполезно пытался я прогнать из своей головы это навязчивое видение. Напрасно, используя все доводы разума, я пытался в своих глазах презреть дочь этого облагородившегося за счет интриг мужлана. Мое сердце призывало ее, а губы произносили ее имя. Чувства, восстав против чести, горели таким жаром, что я почувствовал, что мое состояние близко к обморочному. Словно умалишенный, я без конца повторял: «Клер! Клер!», и мне казалось, что вся природа вторит мне пением птиц, шепотом ветра и журчанием ручейка. Клер!.. Клер!.. Я чувствовал себя одновременно несчастнейшим и счастливейшим из смертных.

Лошадь моя отклонилась с пути, и моему удивлению не было предела, когда я обнаружил, что она идет дорогой, ведущей к замку. Он стоял, обращенный задней стеной к поселку, а фасадом к ландам. Для того чтобы достичь главной аллеи, ведущей к воротам, мне необходимо было сделать довольно большой крюк. И вот, пока я пребывал в сомнениях относительно того — ехать ли мне дальше, рискуя столкнуться с человеком, смерти которого я так часто желал, за моей спиной неожиданно раздался грохот мчавшегося экипажа. О том, чтобы повернуть поводья, нечего было и думать, а вот укрыться за посадкой деревьев, тянущейся слева от меня вдоль парка, у меня еще хватало времени. Как только я достиг этого убежища, появился экипаж. Это была та же знакомая мне карета из замка. Слуга голосом и кнутом подгонял лошадь, и наш старый экипаж, трясясь и вздрагивая, несся, словно летящий по волнам корабль. Он, вероятно, лишился рассудка, либо же какая-то серьезная причина заставляла его мчаться во весь опор. Однако у меня не было времени разрешить эту дилемму, так как в этот момент произошло то, чего я опасался: раздался оглушительный треск, и экипаж, наклонившись вперед, чуть было не перевернулся. Антуан отчаянно пытался совладать со своей взмыленной лошадью. Пришпорив коня, я помчался на помощь и, к счастью, сумел справиться с обезумевшим животным, в то время как этот малый, спрыгнув с козел, схватил удила и пытался успокоить лошадь. В этот момент дверца кареты хлопнула, что, разумеется, заставило меня обернуться. О Господи! Какие слова могут выразить то, что я тогда испытал?! Едва не лишившись чувств, я был не в состоянии пошевелиться. Я весь превратился в зрение, и моя жизнь продолжалась лишь благодаря тому, что я видел девушку, рука которой по-прежнему сжимала ручку дверцы. Пораженная, она смотрела на меня, словно лань на охотника, и, прочтя в ее глазах ужас, я тут же обрел все свое хладнокровие. Спешившись, я церемонно поприветствовал ее и представился. Пока мой язык говорил, глаза усердно запечатлевали каждую черточку ее лица! И сегодня, несмотря на ужасные события, удручившие меня, я без труда представляю себе ее золотистые волосы, обнажившие нежное ухо, боязливую улыбку, бездонной глубины глаза, изящную ручку, судорожно впившуюся в дверцу, испуганный лик... Она ответила мне несколько дрожащим голосом, и я убедился, что не ошибался, — это была именно, она, дочь барона Эрбо — Клер!.. Клер!..

— Не бойтесь меня, — сказал я. — Я оказался здесь совершенно случайно, и я рад, что мне выпал случай помочь вам в трудную минуту.

Она склонила голову в знак благодарности и, приподняв край платья, подошла к кучеру, рассматривавшему лопнувшую ось.

— Сможет ли экипаж ехать дальше? — спросила она.

— Надеюсь, — проворчал слуга весьма не понравившимся мне тоном. — Я скреплю ее.

— Поторопитесь!

Чувствуя, что мое присутствие становится навязчивым, я готов был уже откланяться и прыгнуть в седло, но тут очаровательное существо жестом остановило меня.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере читайте о судьбе «русского принца Гамлета» -  императора Павла I, о жизни и творчестве Аркадия Гайдара, о резком, дерзком, эпатажном, не признававшем никаких авторитетов и ценившем лишь свой талант французском художнике Гюставе Курбе,  о первой женщине-машинисте локомотива Герое Социалистического Труда. Елене Чухнюк, беседу нашего корреспондента с певцом Стасом Пьехой, новый детектив Андрея Дышева «Жизнь на кончиках пальцев» и многое другое

Виджет Архива Смены