Казнокрадство на поставках для «армии возрождения», баснословные взятки и полная беспомощность в налаживании хоть какого - либо хозяйства обнаружились очень быстро.
Поезда по дороге двигались черепашьим шагом, топливо добывалось углекопами под ударами прикладов чехословаков и казаков, а голод своими костлявыми пальцами объял и город и деревню, покинутую крестьянами, предпочитавшими заполнять своими бойцами ряды красных партизан. Партизаны во главе с т. Яковенко, дрались с отрядами ген. Розанова и даже итальянскими кавалеристами. Затем, точно феникс из пепла, выросли и окрепли в Минусинском и Красноярском округах отряды тт. Щетинкина и Кравченко. На востоке действовал отряд дедушки Кларадашвили.
Все эти отряды трепали верховного правителя, что называется, в хвост и в гриву. А тут пошли явные неудачи на «западном фронте».
Уже добравшись до Екатеринбурга, Перми и Уфы, полки адмирала, мечтавшие о Москве, дрогнули перед выросшей силой 5 - й Красной армии.
Теснимые с запада на восток, казаки Дутова и генерала Сахарова пытались задержаться на Тоболе, но разложение пошло полным ходом. Пришлось формировать польские и румынские легионы, ибо чехословацкие наймиты, в достаточной степени потрепанные на Урале, отказались от передовых позиций.
Об этом последнем можно было бы рассказать многое, но рамки журнального очерка этого не позволяют. Напомню лишь, что за год и три месяца сидения в иркутской тюрьме мне пришлось пережить столько, сколько я не пережил в многочисленных тюремных скитаниях, в тюрьмах и ссылках самодержавия.
И, тем не менее, мы чувствовали себя гораздо бодрее, нежели в тюрьмах самодержавия. Объясняется это тем, что каждый из нас тем или иным способом получал газеты с воли, и даже в официальных сводках казенных писак вычитывал радостные вести о победе революции и предстоящей скорой гибели Колчака.
В глубоком тылу Колчака, т. - е. в той же столице - Иркутске, вспыхнуло восстание гарнизонных частей, «поддержанных забастовавшими рабочими. На четвертый или пятый день восстания и борьбы обеих сторон мы, находившиеся в тюрьме, расположенной в зоне огня, были вывезены в Знаменское предместье, под видом, якобы, эвакуации, так как эсеры и меньшевики, неожиданно очутившиеся во главе восставших, не смели нас освободить, из боязни лишиться поддержки чехов.
Но, очутившись в Знаменском предместья, в банном бараке, свыше 600 политзаключенных немедленно вооружились и организовали рабочие дружины и, создав явный перевес - на стороне красных, заставили колчаковцев бежать на восток под командой генерала Сычева. Главное было сделано! Оставалось расправиться и должным образом встретить с запада части генерала Капели, отступающего от красных, и ликвидировать белогвардейские части, оставшиеся в самом Иркутске и по линии дороги. Все это было успешно проделано одновременно с устранением новых временных властителей от «Политцентра», т. - е. эсеров и меньшевиков.
Когда же мы окончательно овладели властью и немного упорядочили разоренную промышленность Урала и Сибири, был сыгран и последний акт сибирской драмы: 7 февраля 1920 г. Колчак и его премьер, по приговору ревкома, были расстреляны.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.