Вдруг Федченко осенило: что если, пока басмачи расстреливают бессловесные «буденовки», пробраться прогалиной справа к ручью, откуда безопасно можно ускакать к своему отряду.
Соскользнули к подножью холма, сели на лошадей, залились.
И скоро остановились. Не даром басмачи метались на своих сопках от одной балки к другой. Чтобы обезопасить свой тыл до прибытия подкрепления, они подожгли высокую, сухую траву, и теперь ветер гнал полосу огня на красноармейцев.
ПОЖАР развернулся на широком пространстве между двух балок, где пенящийся с обрыва на обрыв, загроможденный камнями ручей по ставил ему границу.
Красноармейцы пробовали перебраться через горящую траву там, где пламя было слабее, но испуганные кони вырывались и отказывались идти.
Надо объезжать. Надо далеко искать проезжий путь - пробраться обрывистой балкой все равно не удастся.
Зоркий глаз горного пастуха, гнавшего через неприступные кручи стадо баранов, видел, как из разорванных ветром клубов дыма вынырнули три серых фигуры и без видимого смысла начали кружить по желтым буграм и лощинам.
То ехали без дороги, стараясь держать направление на обстреливаемый кишлак, три наших всадника.
ПРИСТАЛИ кони. Пришлось разместиться на отдых в заброшенном, полуразвалившемся строении, которое когда - то служило приютом для пастухов локайских племен, а, может быть, было выстроено во времена воинственных беков для сторожевых постов, охранявших край от нападений враждебных соседей.
Приятели отдыхали и закусывали, размышляя о том, что через полчаса надо выступать дальше, туда, где выстрелы, словно гвозди вбивались во вздрагивающую землю.
Отдых был недолгий.
У Сидорчука вдруг кусок застрял в горле. Он прислушался, схватил винтовку и сунул ствол в отдушину земляной стены. Его товарищи тоже приготовились.
Справа, на дороге, слышался четкий стук копыт. По звуку, можно было ожидать десятка два всадников. А прямо перед глазами у камней, нанесенных ручьем, располагались за прикрытием человек пятнадцать спешившихся басмачей.
Опять «сдавайся, товаришш», опять «отдай винтовка» - «и плов кушать будешь».
Пули отбивают куски глины от ветхих стен кибитки. Стволы разогрелись от беспрерывной стрельбы. Трудно удержать беснующихся в тесном помещении, пугливых лошадей.
Уже басмаческие стрелки целятся прямо в узкие двери и ранили уже одну лошадь. Зайцев наскоро обвязывает простреленную ногу. Их счастье, что басмачи стреляют больше самодельными патронами, с которыми попасть в цель трудно.
Но все уже кольцо врагов. Все меньше патронов у трех бойцов, запертых в ловушке. С разбором, тщательно посылают они пулю за пулей в крадущиеся фигуры, приберегая последнюю для себя.
Живыми не сдадутся. Знают, что будут убиты после жестоких пыток и надругательств.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.