— Ада Борисовна, я закурю с вашего разрешения.

— Ой, не нужно! Я плохо переношу табачный дым. Я вас лучше угощу апельсином. Хотите?

Она достала из ящика очищенный уже апельсин, разломила почему-то на три части, протянула Потунину так, чтобы он мог выбирать любую из трех частей.

Он сказал «спасибо», сидел, ладонью тер лоб.

— Что, у вас голова болит?

— Голова.

— Я вам дам пирамидон, теперь называется «амидопирин».

— Спасибо, не надо.

— Нет, почему же, берите.

Он запил таблетку. Ада Борисовна смотрела, как он пьет, морщила нос, мимически сочувствовала его головной боли. Или она знала о его назначении больше, чем сказала ему? У нее такой многозначительный вид. Он не выдержал, спросил. Спросил, как будто между прочим:

— Петр Николаевич ничего не передавал для меня?

И сам вдруг поверил, что Нестов действительно оставил для него что-то важное.

— Сейчас я посмотрю, — сказала Ада Борисовна. — А что, он должен был что-нибудь?

— Да, — сказал Потунин, отвернулся, чтобы она не смотрела ему в лицо.

Она дернула плечиком, решительно прошла в нестовский кабинет. Она не закрыла за собой дверь, он видел, как она перебирает бумаги на столе. Бумаг было много, но она нашла нужную. Значит, действительно Нестов оставил что-то для него. Потунин подумал: приказ. Но это была заявка на авторское. Та самая заявка на новый мостовой пролет с элементарной армировкой. Все как было, только фамилия Нестов вычеркнута синим карандашом и в углу нестовской же рукой, размашисто: «Вы способный человек, Геннадий Петрович».

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.