В ячейке отнестись недоверчиво:

- Нельзя, Ильюша, не пойдет никто.

- Как не пойдет, ведь в других местах пошли?

- Ты, браток, одного не забывай: у нас шахта, а не завод, народу деревенского уж больно много, крепко за собственность держатся.

- А разве не комсомольская задача перевоспитать их?

- Попробуй...

Секретарь неопределенно махнул рукой и погрузился в свежую папку циркуляров. «Аудиенция» окончена.

В большом двухэтажном корпусе - казарме ютилась большая часть рудничной молодежи.

Жизнь в сером корпусе мало чем отличалась от жизни старой дореволюционной казармы. Голые нары, грязь, смрад, картежная игра... В получку пьяные оргии, драка, битье окон. В получку же оглашался корпус пьяным шахтерским «страданием» под неизменную гармонь:

Хорошо тебе на воле

Слушать ласковы слова,

Побывал бы ты в забое

И узнал бы ты, что я...

Пора придет нам в клеть садиться,

А на сердце грусть, тоска,

Не знаю, что со мной случится,

Живым ли вывезут меня...

Комсомольцы - активисты выделились в отдельную казарму, оборудовали, обстроили ее, назвали «показательной».

Забыли «показовцы» о других казармах, замкнулись в себя. Только по большим праздникам, с оркестрами, плакатами, флагами приходили они горячо призывая жителей серого корпуса к «бисовой матери забросить водку, всем, как один, вступить в социалистическое соревнование».

От их речей не делалась лучше казарменная жизнь.

• Страницы:
• 1
• 2
• 3
• 4
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.