Если говорить обо мне, то я довольно редко пишу песни. Для меня это целое событие. Пишу только тогда, когда нужно демократизировать важную тему стихотворения. Ведь стихотворение читают тысячи, песню поют миллионы. Покажу хотя бы на таких примерах: старинная народная русская песня «Что ты жадно глядишь на дорогу» – слова Некрасова, то есть его стихотворение, которое не смогло не стать песней, ибо здесь в простой, доступной форме рассказано о судьбе женщины в России. Вспомним теперь Александра Блока, его стихи «Под насыпью, во рву некошеном», – казалось бы, та же тема, та же ситуация, тот же, если можно сказать, сюжет. Но стихи эти не могли стать народной песней не только потому, что такая песня уже была, а потому, что слова, форма их усложнены. Не могут же петься такие строки: «Вагоны шли привычной линией». Песня демократичнее стиха, ближе людям. Но вместе с тем это не значит, что песня – плохие стихи. Стихи должны быть хорошими, но доходчивыми, нести большую смысловую, духовную нагрузку. Но пусть вас не пугает слово «нагрузка».
Прежде чем говорить о проблеме современной песни, мне хочется вспомнить давние годы – предвоенные, военные. Перед войной мало было радиоприемников, совсем не было телевидения. Но хорошая песня сразу облетала всю страну. Песен было немного. И мы их «берегли». Композиторов тоже было немного, и мы их знали поименно: Покрасс, Дунаевский, Блантер, Хренников.
Даже во время войны песни, продиктованные суровым временем, все равно были неодинаковые. «Священная война» и «Темная ночь», «Враги сожгли родную хату» и рядом – «Синенький скромный платочек». К чему я подвожу свои размышления? Думать, что сейчас «черный» песенный день и картина нынешней песни совершенно однообразна, неверно. Просто мы не очень внимательны к хорошему, потому что в эфире всего очень много. А ведь есть песни композиторов, появившихся именно сегодня, которые останутся: тех же Лучен-ка, Рыбникова, Паулса, Шаинского... Когда Пушкин печатал главы из «Евгения Онегина», в то же время публиковалась статья о том, что поэзия находится не в поре расцвета...
Многое в песне может усовершенствовать, преобразить исполнитель. Вдумайтесь хотя бы в слова песни, исполняемой Аллой Пугачевой, – «Старинные часы»: «Старинные часы еще идут, старинные часы – свидетели и судьи, когда ты в дом входил, они слагали гимн, звоня тебе во все колокола...»
Что в этих словах? Но талантливая Алла Пугачева своим ярким исполнительским мастерством, своей личностью, индивидуальностью придает им глубокий, даже драматический смысл.
Несомненно, это хорошо, что исполнитель как соавтор заново «создает» песню, и все-таки это опасно. Потому что поэзия всегда должна отвечать сама за себя. Сегодня исполнитель поет песню, завтра – перестает, но песня все равно должна иметь свою бесконечную судьбу, независимую от искусства певца или певицы.
У меня иной раз создается такое впечатление, что, несмотря на множество исполнителей, разных композиторов и поэтов-песенников, на эстраде исполняется одна и та же песня. С одним и тем же подбором инструментов, с одними и теми же ничего не значащими словами. Плохо, когда нет хороших, осмысленных стихов.
А теперь представьте себе такой фантастический вариант: перестают писать все современные поэты-песенники и композиторы. Как вы считаете, закончит свое существование песня? Люди перестанут петь? Ничуть не бывало. Вспомните хотя бы свадьбы, большие семейные и гражданские праздники... Что там поют? «Что стоишь качаясь, тонкая рябина», «Вот кто-то с горочки спустился», «Коробейники»... И другие, столь же старые и незабытые произведения песенного жанра. О чем это говорит? Что «старых» песен нет. Есть песни хорошие и проходные, однодневки.
И самая большая похвала композитору и поэту-песеннику тогда, когда про песню говорят: она народная, и никто не помнит ее создателей. С моей фронтовой песней «Дочурка», которую я написал, будучи юнцом, произошла такая история. Виктор Астафьев начал свою повесть «Звездопад» словами этой песни. И когда я сказал ему, что это мои слова, он очень удивился: «А я думал, они народные». С этой же песней произошла другая история. Сразу после войны в Ростове-на-Дону на местной толкучке слова этой песни, перепечатанные на папиросной бумаге, рядом с горячими лепешками продавал инвалид. Я купил «свою» песню. Естественно, там не указывалось ни автора слов, ни композитора. И раскупалась она наравне с горячими хлебными лепешками. Наверное, в те годы песня нужна была как хлеб?..
Меня интересует песня сюжетная, песня-пьеса. Песня с жизненной темой. Таковы мои «Помнишь, мама», «Парней так много холостых, а я люблю женатого», «Ну что сказать, мой старый друг», «Бабушка». Меня не интересуют ритмические повторы, просто поставленные в рифму слова. Я пишу тогда, когда меня волнует тема, важная, жизненная, психологическая ситуация. Скажу так – житейская. Я поборник традиции смысла в песне, проникновения ее не только в уши, но – в душу.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.