– А что было тогда, в ноябре?
– Что было... 0б этом пусть лучше командир расскажет...
Рассказ младшего лейтенанта пограничных войск ДО ВАН ФУКА:
– Наша застава, вернее, то, что от нее осталось после тех боев, находится неподалеку отсюда. Вокруг густые заросли травы, такие, что в них может спокойно спрятаться человек и в пяти шагах его трудно будет заметить. До того времени, то есть до середины ноября прошлого года, бойцы нашей заставы неоднократно принимали участие в перестрелках с группами кампучийских солдат, уничтожали и вылавливали диверсантов – словом, застава была начеку.
В ночь с 16 на 17 ноября 1977 года противник, сосредоточив на этом участке границы крупные силы, атаковал заставу с трех сторон. В первые же минуты боя был убит начальник заставы, а с ним еще несколько бойцов. Мы разбились на группы и заняли круговую оборону. Очередная атака кампучийцев сменилась минометным обстрелом. В течение первой ночи атаки повторялись раз пять или шесть. Нас было на заставе несколько десятков человек, кампучийцев в десять раз больше. Они обошли заставу, но были остановлены частями регулярной армии, а мы оставались в их тылу и своим огнем мешали противнику перегруппировывать силы.
На следующий день их атаки на заставу возобновились. В некоторых местах кампучийским солдатам удавалось приблизиться на тридцать метров к нашим окопам, но преодолеть этот рубеж они не могли. На второй день геройски погиб любимец заставы сержант Ха Ван Хау. Почти 6 часов он сражался, будучи уже раненным, стреляя одной рукой. Пуля попала ему в голову в тот момент, когда он перезаряжал гранатомет. Он был прекрасным товарищем, отличным солдатом, пламенным комсомольцем. Накануне этого боя он подал заявление в партию.
Смертью героя пап в бою и комсомолец старший боец Динь Конг Фу. Его позиция была чуть в стороне от основных окопов. Когда кампучийцы окружили Фу, он встал во весь рост и, раненный, продолжал стрелять по врагам в упор.
Через три дня у нас кончились продукты, не хватало медикаментов, воды. Особенно тяжело переносили жажду раненые. Они лежали на дне окопов (здание заставы было уже разрушено), многие бредили. И кампучийцы метили гранатами именно туда, откуда раздавались стоны раненых. Мы продолжали сражаться, веря, что скоро придут наши. Так было семь дней и ночей. К исходу седьмого дня две трети бойцов заставы были убиты или ранены. Но остальные сражались. Мы не отдали врагам ни одного окопа... А потом пришло подкрепление, и кампучийцы были изгнаны с нашей земли. Каждый боец заставы проявил тогда подлинный героизм. Вот хотя бы Хунт...
Младший лейтенант кладет руку на плечо сидящего рядом круглолицего сержанта.
– На его личном счету десять неприятелей. Так, Хунг?
Тот кивает.
– Расскажи, как тебя контузило, Хунг. Вернее, что было, когда ты пришел в себя.
Хунг откашливается, долго разминает пальцами сигарету. Чувствуется, что говорить ему трудно.
Контузило Хунга в первый же день. Он перебегал из одного окопа в другой, когда рядом с ним разорвался снаряд. В сознание он пришел через полчаса. И вовремя. Открыл глаза и увидел в тридцати метрах от себя нескольких вражеских солдат, которые, наверное, приняли его за убитого. Хунг потихоньку подтянул к себе автомат и первой же очередью уложил троих, а потом добрался наконец до своего окопа. Семь дней он, не смыкая глаз, провел в нем вместе с тремя бойцами, отбивая атаки врагов. На восьмые сутки он вылез из окопа, волоча за собой раненого товарища (двое других погибли еще несколько дней назад). Глаза у Хунга покраснели от бессонницы, потрескавшиеся от жажды губы кровоточили...
За те ноябрьские бои он был награжден орденом «За боевые заслуги» III степени. Наград были удостоены почти все бойцы заставы, а сама застава была представлена к ордену «За боевые заслуги» I степени.
Вместе с младшим лейтенантом и Хунгом идем на место того боя, к чернеющим руинам здания на краю поля. Идем мимо воронок, перепрыгивая через перечертившие поле вдоль и поперек окопы, груды битого, почерневшего, оплавленного кирпича. Я пытаюсь вспомнить, где я видел и чувствовал то, что испытываю сейчас, на этом поле с плешинами, выжженными снарядами в густой траве, с висящим над ним стойким запахом пороховой гари. Это было в Брестской крепости. Подвиг ее защитников потряс миллионы людских сердец. Было что-то общее между тем, что свершили три с половиной десятилетия назад герои пограничной крепости на западе Белоруссии, и тем, что произошло здесь, на границе одной из южных провинций Вьетнама. Это общее – в несокрушимости человеческого духа, сознании долга перед своим народом, в ратном умении людей, убежденных в правоте дела, за которое они сражаются.
Сюда когда-нибудь еще придут те, кому дорога боевая история народа, и над зеленеющими полями встанет памятник героям-пограничникам. Встанет обязательно: не может народ жить без памяти, как не может не родить эта земля, возделанная руками вьетнамского крестьянина. Но для этого нужен мир. Так мало. И так много. Мир и покой. Самое драгоценное из всех ценностей на свете. Все остальное народ создаст сам, своими руками. И свое будущее тоже.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.