— Значит, так,— стараясь успокоиться, начал он.— Это час назад было...
Говорил он торопливо и сбивчиво, поминутно откашливаясь.
Все молча слушали.
— ...Потом воскликнула «Ой, идут!» и бросила трубку,— взволнованно закончил Георгий, заново переживая весь этот короткий разговор.
— Зачем же все-таки она звонила?— спросил Сергей.
— Ах, да!— спохватился Георгий.— Она попросила ее не искать. Но это как-то даже в голове не укладывается.
— Так, так,— задумчиво перебил его Лобанов.— Я считаю, вам сегодня хорошо бы дома побыть. Может, она еще позвонит.
— Ее искать надо!
— Этим уж мы займемся. А вам сидеть дома,— твердо, как приказ, повторил Лобанов.
Сергей согласно кивнул головой.
— Так надо, Георгий. Вы и нам можете понадобиться.
— Ну, если надо... я, конечно, могу...
Когда ушел встревоженный и какой-то необычно притихший Урманский, Сергей сказал:
— Обратите внимание: она видела из окна зеленый домик и церковь.
Лобанов досадливо махнул рукой.
— В городе почти десяток церквей и вокруг них сотни домов. Их можно видеть из тысячи окон.
— Тем более если она смотрела с пятого или шестого этажа,— добавил Жаткин.
— Так-то оно так. Но все-таки интересно.
Совещание закончилось. Уехал на задание Жаткин, а еще один сотрудник — за Тамарой: Сергей решил ее вызвать в управление.
Лобанов сказал:
В 3-м номере читайте о трагической судьбе дочери Бориса Годунова царевны Ксении, о жизни и творчестве «королевы Серебряного века» Анны Ахматовой, о Галине Бениславской - женщине, посвятившей Сергею Есенину и жизнь, и смерть, о блистательной звезде оперетты Татьяне Шмыге, о хозяйке знаменитого парижского кафе Агостине Сегатори, служившей музой для многих знаменитых художников, остросюжетный роман Екатерины Марковой «Влюблен и жутко знаменит» и многое дургое.