— Вот,— сказал он.— Глядите. Первая сделана в тридцать девятом году, в колонии. Вторая — в пятьдесят девятом, в Волгограде, третья — год назад, в Москве. Вопрос такой: один человек изображен на всех трех или нет?
А в это время в кабинете у Сергея сидел невысокий человек в потертом пальто, с усталым лицом и перепачканными маслом руками.
— ...Замучила, проклятая,— говорил он, смущенно косясь на свои руки.— Просто никакой инициативы ездить на ней нет.
— Ничего, Федор Михайлович,— весело ответил Сергей.— Будем за вас ходатайствовать. Значит, первый раз, говорите, вы его везли на аэродром? Это недели три тому назад было?
— Точно...
— И где посадили?
— На Орловской. Засел еще там, помню, на своем гробе. Чуть к самолету не опоздали. А недавно вот снова ко мне сел. Как раз с этим парнем.— Он кивнул на лежавшую перед ним фотографию Алека.
— Когда же это было? Где?
— Когда? Да, в прошлый понедельник. Вечером уже. Я, помню, у гостиницы стоял. Гляжу, он выходит. Чуть не бегом, понимаете. Ну, думаю, сейчас возьмет. Мне б как раз последнюю ездку сделать и в гараж. Так нет. Не взял. Пехом попер. Ну, я это постоял еще маленько и двинул себе. А квартала через два он мне и замахал. Уже, значит, с этим парнем встретился...
«Прошлый понедельник, вечер,— отметил про себя Сергей.— И в тот же вечер в гостинице... А ведь он будет отрицать, что был в тот вечер в гостинице. Обязательно. Но теперь шалишь: живой свидетель есть...»
— ...На подозрение он меня в тот раз навел,— закончил шофер.
— Это почему же?
— Да не пойму, кто такой. Пиджак не пиджак, шляпа не шляпа. А так, что-то смутное. Опять же, чегой-то беспокойный он был. До адреса не доехали, раньше сошли. И за угол свернули. Ну, я свой гроб, значит, маленько двинул и вижу — они во двор входят.
— Это где же было?
Шофер уверенно назвал адрес.
«К Тамаре ехали»,— подумал Сергей. Потом неожиданно позвонил Дмитрий Петрович Колосков. Смущаясь, сказал:
— Ради бога извините... Но... я, знаете, уезжаю. И хотел... так сказать, проститься. И покорнейше поблагодарить: номер нам дали чудесный.
— Ну, что вы, Дмитрий Петрович! Это мы вас должны...
— Нет, нет...— живо перебил Колосков.— Как можно! Мы с товарищем Дубко просто обязанными себя посчитали. И чем могли, так сказать... Он, кстати, тоже уезжает. И тоже хотел, некоторым образом... поблагодарить.
Поздно вечером экспертиза дала заключение: на всех трех фотографиях был изображен один и тот же человек: Прохоров.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.