Ржавчина

— Так ведь у нас такая система: сначала надо наговориться досыта, а уж потом «Эй, ухнем!».

— Ритмичности нет, — подтвердили невеселую шутку бригадира в финансовом отделе предприятия. — Половину всей продукции завод выпускает в последней пятидневке, срывает выполнение договорных обязательств.

Вот такое «ускорение». Надо ли удивляться, почему в таких условиях распался КМК Алексея Одинцева и почему здесь постоянно громадный дефицит станочников? Не выдерживая нервотрепки, они каждый год увольняются десятками. На их место приходят другие — но тоже ненадолго.

— У нас на заводе каждый третий — комсомолец, — рассказывал Александр Эртман. — Естественно, у меня нередко возникает необходимость посоветоваться с директором предприятия по тем или иным молодежным проблемам. Но очень часто я просто никак не могу попасть к Виктору Васильевичу. Однажды, к примеру, по неотложным делам комсомольско-молодежных коллективов пробивался к нему две недели, а попал только после того, как записался у секретарши на прием по личным вопросам. Пришлось высказать свою обиду на заводском партийном собрании. Но и после этого ровным счетом ничего не изменилось. Какое-то у нас технократическое отношение к людям. План, проценты, бумаги, цифры... Чувствую, и в меня въедается эта бацилла. Взять хотя бы тот же КМК из второго цеха. Ценили его за проценты перевыполнения, а людей не видели за цифрами. И получилось самое настоящее верхоглядство.