Тот растерялся.
- Да нет, почему...
- Нет, вы мне правду скажите - стыдно?
Она обернулась к Косте и проговорила ласково:
- Костя, ты не сердись. Ты не бойся. Ведь это надо мной будут смеяться. Ты же не виноват...
Потом сказала курчавому громко, чтобы те у окна тоже слышали:
- Вы не смейтесь над ним, ладно? Вы лучше надо мной. Ведь это я люблю, он ни при чем...
Она повернулась и пошла, разгневанно пробираясь сквозь толпящихся, курящих, перебрасывающихся походя разной словесной мелочью. Она знала, что там, сзади, они сейчас будут шуточками и ухмылочками смазывать весь этот разговор, пока не пригладят до рядового анекдота. Но теперь это не имело значения.
Потом она шла по улице, и странно было чувствовать себя идущей низачем и никуда. О нем она не думала, будто его и не было, ни походки, ни шарфа, ни окна на третьем этаже.
Вот и кончилось, сказала она себе, вот и конец. Она пошла еще медленней, еще больше сливаясь с улицей.
... Она еще не знала, что в жизни много концов и много начал.
В 4-м номере читайте о женщине незаурядной и неоднозначной – Софье Алексеевне Романовой, о великом Николае Копернике, о жизни творчестве талантливого советского архитектора Каро Алабяна, о знаменитом режиссере о Френсисе Форде Копполе, продолжение иронического детектива Ольги Степновой «Вселенский стриптиз» и многое другое.