- Не курите натощак, - в тон своему спутнику изрек Ваня и тут же попросил: - Прикури и для меня.
Вот так безмятежно начался тот привычный рейс. Ни Ваня Наянов, ни Василий Рагузов даже не подозревали, что их подстерегает в каких-нибудь шести-семи километрах от совхоза.
Уже отчетливо, словно ее показывали с приподнятой над горизонтом ладони, отливая ультрамарином, горбилась вдали сопка, к подножию которой был причален «Киевский», когда Ваня озабоченно взъерошил вдруг свою рыжеватую челку.
- Однако будет буран, Василий Яковлевич, - сказал он, переключая скорость, - видите, как рюмы суматошатся.
Рагузов глянул за стекло. В стороне от дороги, низко, над самым снегом, с прерывистым щебетом сновали стайки невзрачных, острокрылых пичуг. Но кустики таволожника были неподвижны.
- Полное затишье, - отмахнулся от Ваниного предсказания Рагузов.
- То-то и оно, - многозначительно покачал головою Ваня и опять прибавил скорость, надеясь обогнать надвигающийся буран.
Да где там! Вскоре сопку заволокло плотной, похожей на свалявшийся войлок мглой. Солнце налилось багровым румянцем, а потом и вовсе исчезло. Сыпучими волнами заплескалась перед колесами поземка. Минут через десять, уткнувшись в непробиваемый занос, «газик» забуксовал. Мотор захрипел, надрывно взвыл и заглох.
- Влипли! - уныло скривился Ваня.
Рагузов молчал, слушая, как за тонюсенькими стенками кабины бушует что-то несусветное. И он знал, что это несусветное может бушевать и полсуток, и сутки, и неделю.
- До совхоза ведь рукой подать, - с досадой буркнул он.
- Близок локоть, да не укусишь, - вздохнул Ваня.
Мотор остыл, и в кабине стало не теплее, чем в леднике.
- А может, попробуем укусить? - сказал Рагузов, постукивая об пол ногами. - В самом деле, почему бы не попробовать? - рассуждал Рагузов. - Стоит попробовать, - кивнул он, натягивая рукавицы.
Рагузов быстро открыл дверцу к выпрыгнул в буран. Ветер чуть было не сбил его с ног.
Ваня непонимающе смотрел в ветровое стекло, пытаясь разглядеть, что там чудит прораб, однако сквозь обледеневшее стекло можно было увидеть не больше, чем сквозь лист фанеры.
Через пару минут Рагузов снова забрался в кабину.
- Слушай, Ваня, - сказал он, - так мы окончательно окочуримся. Ты знаешь, сколько продлится буран? И я не знаю, и никто не знает, - продолжал Рагузов, - а на дороге следы трактора, он такую зубчатку настрочил траками, что по ней хоть до Москвы иди - не заблудишься, а уж до совхоза я как-нибудь доберусь.
- Не дело, - наморщил лоб Ваня, - не дело это, Василий Яковлевич.
- А что дело? - усмехнулся Рагузов. - Сложить лапки на груди крестом и замерзнуть?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.