На этот вопрос тоже был один ответ – «талантливые». Но произнести его было трудно, неловко. Для этого понадобилось немало времени и немало встреч.
Но когда эти встречи были позади и слово «талант» легко, без внутреннего усилия стало уживаться в сознании со словами «секретарь», «инструктор» или «председатель райисполкома» так же, как до этого оно уживалось со словами «ученый» или «художник», наступила пора других трудностей и усилий. Право на сочетание этих слов приходилось доказывать.
Споря с Ольгой Александровной, я рассказал ей об одной из последних своих встреч – с руководителями Пограничного района, что в Приморском крае, и в частности с председателем тамошнего райисполкома, бывшим комсомольским работником Николаем Петровичем Волковым.
Район этот был одним из самых невезучих. Его то расформировывали, то организовывали заново. Шло время, и к тому моменту, когда Пограничный опять восстановили в правах, он сильно отстал от соседей. Особенно в деле культурного строительства.
Руководители района задумались: с чего начать? У соседей такое начало состоялось давно. Они построили районные дома культуры. Правда, из-за недостатка кадров работают они слабо, но что за район без своего ДК? Значит, думать не о чем: путь проторен не ими, остается пойти по нему. Но члены бюро райкома, в числе их Волков, воспротивились. Надо начинать не с ДК, а с хорошей музыкальной школы. В хорошую школу придут музыканты-специалисты. В школе и работа для них интересней и заработки выше. Через несколько лет школа даст райцентру и окружающим селам первых «своих» музыкантов, руководителей самодеятельности для сельских клубов. Да и сам приезд большой группы музыкантов не может не отразиться на культурном климате района.
Путь был непривычный, нетрадиционный. Но решили ступить именно на него...
Всего три года работает в Пограничном музыкальная школа, но уже сейчас в немых когда-то колхозных и совхозных клубах и сельских красных уголках зазвучали баяны.
Разве, убеждал я Ольгу Александровну, в любой другой сфере человеческой деятельности подобное решение не было бы названо оригинальным, творческим и его авторы,
будь они инженерами или учеными, не были бы отмечены по заслугам?
– Может быть, – неохотно согласилась моя собеседница, – может быть. Впрочем, я в этом не очень разбираюсь.
Мы не подготовлены к восприятию деятельности по устройству общественной жизни как к специфической и интереснейшей сфере творчества, равноценной научному или художественному. И Ольга Александровна и ее десятиклассники в этом смысле не исключение, хотя такие школьные дисциплины, как литература, история, обществоведение, могли бы и должны были дать и учительнице и ее ученикам более четкое представление об этом важнейшем из человеческих поприщ.
Однако проблема эта имеет еще . ту особенность, что далеко не исчерпывается личным интересом молодежи, ее профессиональной ориентацией. В конце концов учебных заведений, которые готовили бы общественных деятелей «на базе десятилетки», нет. Жизнеустроителями, как известно, становятся. Дело в той атмосфере доброжелательности и понимания, в которой так нуждается работа профессионального и непрофессионального организатора общественной жизни.
К сожалению, эмоциональный фон, окружающий работу общественника-организатора, не так уж безоблачен, как бы хотелось, и замечание Ольги Александровны о способной учительнице, которую забрали в райком, говорит об этом достаточно красноречиво.
Такой фон не только осложняет работу и повышает сопротивление материала, знакомое каждому работающему с людьми. Непонимание специфических трудностей социального творчества, порой неуважительное отношение к нему подрывают веру в его необходимость, сужают круг общественно одаренных людей, посвятивших себя этому нелегкому труду.
«Талант нужно беречь», – писал В. И. Ленин. Неведомо, почему мысль эту мы привыкли чаще всего толковать лишь применительно к талантам художническим. Да и в одном определенном направлении– сверху вниз. Талант жизнеустроителя, общественника, воспитателя, организатора – такая же прекрасная и редкая вещь, как и любой другой талант, и столь же нуждается не только в помощи сверху, но и в сочувствии и понимании «снизу» и «сбоку». Потому что «беречь талант» в одиночку, для себя, не чувствуя, что он ценность, в которой нуждаются все, трудно.
...С Юрием А. я познакомился в пионерском лагере. Работал он слесарем в паровозном депо, был активным комсомольцем, и в лагерь, где я был начальником, его прислали вожатым. До этого с пионерами Юрий не работал и из всех педагогических премудростей знал только одну: ребятам не должно быть скучно. Ее он и высказал в первой нашей беседе.
«Всего лишь «не должно быть скучно», – подумал я, в то время уже неплохо представляя себе, как это трудно сделать. Я посмотрел на его широкоплечую, сильную фигуру и решил, что парню самое место в отряде старших. Старшие были «ломаки». Их ничем нельзя было пронять. Уповая не столько на воспитательные таланты новичка, сколько на его мускулы, я надеялся, что он «загоняет» своих подопечных спортом и дальними походами и вожатым по крайней мере не придется дежурить у «ломак» после отбоя.
Были у Юрия и спорт и дальние походы. Но, что самое главное, он был наделен удивительным чувством возраста и его интересов. Это он придумал собрания, где каждый говорил о каждом. «Ведь им очень интересно, что о них думают другие, – объяснял Юра, – по себе помню». Это он предложил конкурс на лучшее письмо маме. И сам написал письмо, где смешно рассказывал о себе и других воспитателях, описав один из наших ночных педсоветов («Пусть ребята почувствуют нашу работу»).
Его изобретательность, умение найти самый «ребячий» выход из положения особенно пригодились нам в один из последних дней смены. Соседний колхоз просил помочь на поливке овощей. А настроение у ребят было предотъездное. Всем хотелось «накопить» как можно больше загара, и каждый час, проведенный не на пляже, казался потерянным зря.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.