Прошлое большевика

С Малышев| опубликовано в номере №19-20, декабрь 1924
  • В закладки
  • Вставить в блог

Машины, станки, колоссальное движение, большое число рабочих, все это еще сильнее поразило меня, крутило мое сознание, толкало все больше и больше к знанию, науке...

Первые проблески боевого сознания стали уже оформляться у меня в определенную систему, хотя трудно сказать, чтобы это была именно система классовой борьбы, разработанная в ясном плановом порядке. Мне казалось, что ежели я буду таким же, в синей блузе, заводским рабочим, то, слившись с ними, буду чувствовать себя в этой славной, страшной для всех, семье непобедимым, и вместе с ними стану бороться, наносить удары врагу, побеждать...

Читать ученые книги после 2 - летней сельской школы было трудно. Вечерняя Обуховская школа была единственным выходом, а затем уже можно было вступить в борьбу с врагами всего бедного народа, - так думал я тогда.

II

РАБОЧЕЕ время тогда было, ни мало, ни много, около двух третей суток. Первый заводский свисток разносился по рабочим районам в половине шестого утра. Затем, без четверти шесть - второй и потом - третий, последний, в шесть часов утра. Свисток к окончанию вечерних работ был, помню я, на Митрофаньевской и др. фабриках, в восемь часов веч. Кроме этого, через день работали ночь и полночи, так что выходило до 48 рабочих дней в месяц этого тяжелого нечеловеческого труда.

Мы часто смеялись «скопским наречием»: - 48 днев - 18 рублев.

При таком трудовом положении пролетарию хватало времени только на то, чтобы забежать в трактир, выпить как следует, а затем, окочурившись, лежать где - нибудь в канаве.

В 1898 - 99 г.г. мы целой группой рабочих старательно пробивались к школе, к знанию, к оформлению своих стремлений к борьбе. В это время мы, кроме школы, объединенные в кружки, стали уже залезать в подполье, хотя наше объединение в кружки вначале имело целью лишь - самообразование.

Я не помню своей роли в этой организации, вернее, никакой роли у меня тогда не было. Моя жизнь шла в усиленной читке книг, но больше всего в распространении литературы, в разбрасывании листков, в вербовке новых членов в кружок.

Как мы вошли в партию? Этого я не помню. Вероятно, мы и не входили, а это разумелось само собой. Нам не было видно, к какой партии мы принадлежим. С нами тогда на эти темы никто не толковал.

Мы знали, что есть группа «Рабочее Дело», после часто слышали «Южный Союз», иногда говорилось о группе «Рабочая Мысль», но это уже тогда, когда мы вступили в стадию высшей ячейки, вроде кружковых организаторов Невского района; пока же мы были массовыми кружковыми участниками, об этом с нами не разговаривали.

Что же нам говорили на первых шагах? Помню первые лекции, первые беседы. В них говорили, прежде всего, о том, как держать себя на допросах.

Я помню, руководители наших организаций набрасывали и иллюстрировали нам целый ряд фактов, как вести себя у жандармов на допросах. Нам указывали на то, что мы сразу не сможем сообразить, что думает и на чем ловит вас жандарм. А они очень хитрые люди и лукавые.

Наговорите им такого, что потом только запутаетесь. Они вас после на этом собьют, а потом, сами не заметите, как залезете в тяжелое положение, выпутаться из которого будет уже трудно.

Значит, единственный выход, если вы заявите на допросе жандармам совершенно категорически, что вы ни на какую тему не желаете с ними разговаривать, ибо ничего из того, что они говорят, не знаете. Так мы, твердо и уверенно, и решили действовать на допросе, если кто - либо из нас попадет в лапы к жандармам.

В кружковых занятиях нам читали брошюры, разбирали их, а затем приступали к более правильной и планомерной работе» по партийному развитию. Впоследствии одним из самых популярных занятий кружка - была читка Эрфуртской программы. Сколько картин, сколько фактов, сколько моментов можно привести из того славного партийного прошлого!

Однажды сидим мы в дер. Мурзинке и ждем пропагандистку. Я был тогда чем - то вроде помощника организатора, на обязанности которого лежало встретить пропагандистку и незаметно провести в условное место. Помню, как по установленному знаку я определил, сошедшую с конки, у карточной фабрики девушку в платочке и пошел за ней на расстоянии 50 - 70 сажен. Один из негодяев - фатов по дороге стал приставать к ней.

Как? Эту учительницу, которая приближается к нам с великими скрижалями пролетарской борьбы, оскорбляют? Все потемнело в глазах, дисциплинированная выдержка разлетелась вдребезги, я подскочил к этому типу и по методу, преподанному мне кулачными боями, залепил ему в ухо. Тип в миг полетел в канаву.

Пропагандистка бросилась к Мурзинке, а я опять встал на 50 - 70 - саженное расстояние и направился за ней. После в кружке товарищи и сама девица много смеялись над этим.

В конце 19 века - укрепились организации, объединения, классовые ячейки для борьбы с врагами трудового народа. А перед днем пролетарского праздника 1 мая все эти ячейки были озабочены лишь тем, чтобы вызвать фабрики и заводы на борьбу, может быть, не окончательную, может быть, только на демонстрацию борьбы, но во что бы то ни стало вызвать! Ячейки работали дни и ночи и, действительно, организовали и подготовили на Невском такую демонстрацию, что полиции и жандармам было над чем поработать.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В июльском номере читайте о трагической судьбе младенца-императора Иоанна Антоновича, о жизни и творчестве замечательного писателя Ивана Лажечникова, о композиторе Александре Бородине - человеке весьма и весьма  оригинальном, у которого параллельно шли обе выбранные им по жизни стези – химия и музыка, об Уильяме Моррисе -  поэте, прозаике, переводчике, выдающимся художнике-дизайнере, о нашем знаменитейшем бронзовом изваянии, за которым  навсегда закрепилось имя «Медный», окончание иронического детектива  Елены Колчак «Убийство в стиле ретро» и многое другое



Виджет Архива Смены

в этом номере

Кто виноват в смерти Розы

Заводские ребята о рассказе Роза Мелевич

О хлебе, ситце и червонце

Итоги советского хозяйства за последний год