Из комсомольского дневника

Г Шубин| опубликовано в номере №19-20, декабрь 1924
  • В закладки
  • Вставить в блог

КОГДА МЫ ДОСЫТА набалакались, Глебко сказал: - Так, так. А мы плановали, что ты уж пропал:

- Чушь порешь, отец Макарий...

- От - тец Ммакарий, - запел Глебко, ехал на кобыле карей, упал в грязь харей, - оммерзительно...

И со свистом выдернул леску.

Мы удили треску с баржи лесопильного завода, на одном из островов. Это было на Белом море, неподалечку от местечка Ковды. Остров был таких размеров, что даже рабфаковец с телескопом в руках не сумел бы его отыскать на самой большой географической карте.

Стояла весна, пора лучшего клева, когда все население завода превращалось в рыболовов. Ячейка была, но хромала на все драм - и полит - кружки. Зима, дарящая беломорскому дню несколько скупых часов, подала в отставку, и молодое солнышко неутомимо агитировало с высокой и голубой трибуны неисчислимыми лучами. Кончив работу, ребята брали гармошки, балалайку и разъезжались на шлюпках и ботиках гулять по зеленому морю. Даже секретарь Ленька Мехалюков усердно охотился за гавками и утками, которые налетели с Мурманской стороны.

Глебко зевнул. Начинало румяниться утро.

- Ты, наверно, не поверишь, - сказал он, - дружка твоего, Игнашку с лесокатки, задавило бревном...

- Этому поверить можно.

- Что же еще? - продолжал Глебко, раскрывая рот до ушей в нетерпимом зевке, - родители мои с богом пошабашили, да это мелочь...

- А вот этому не поверю!...

Глебко засыпался мелким заливистым смешком, сузив свои черные глаза в узкие, озорные щелочки.

- Никто не верит, - но факт!

- Ты об этом расскажешь...

Было светло, как в полдень. На полуночном небе - ни звезд, ни месяца. Только щекочущий морской холодок и голубой, похожий на пролитое молоко, туман, в котором плавал остров, показывал, что люди спят. Из - за штабелей, сверкающих свежей росой, завод доносил пронзительные визги пил.

Глебко начал рассказывать, шевеля и играя всем, крепко сбитым, бойким лицом.

- Если ты пробыл в Комсомоле год, а родители твои все еще крестятся; то принято считать, что ты аховый комсомолец. А хорошо считаться аховым? Не хорошо, почувствовал на своей шкуре.

У нас одно время ребятцы, один перед другим, занимались с родителями религиозными убеждениями. В итоге оказалось, что только я, да секретарь Ленька остались на бубях. Раз сошлись мы с ним и стали обсуждать создавшуюся метаморфозу.

- Леонид, - говорю, - как мне стыдно, все равно, что фашиста во сне обнимал. Придет, говорю, - кто - нибудь в гости, раз даже предзавкома - Прохоров Иван Петрович посетил, - а в углу икон. Ну, спокойно ли мое сердце?

- А мое - то, - топырит Ленька ребра от вздоха, - лишился я своей репутации...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены