Его фамилии в списке не оказалось. Андрей еще раз пробежал глазами расклеенные под стеклом листочки. На букву «П» фамилий было вообще мало. Какой - то Панюшкин, Пелевич, Пастухов... А Пискунова нет. Сзади нажимали. Кто - то толкнул плечом, и к самой витрине прорвалась энергичная толстушка. От ее круглых плеч под шелковой блузкой исходил такой жар, что Андрей сначала отстранился, а потом совсем выбрался из толпы будущих студентов.
- Не приняли? - спросил его парень в ярком галстуке. - Представь, меня тоже! Гоголь подвел.
Андрей вспомнил. С этим парнем они вместе писали сочинение и шептались так громко, что экзаменатор дважды делал замечание. Андрей натянуто улыбнулся и пошел к выходу.
Больше всего его удручал предстоящий разговор дома. Можно заранее представить, что скажет о его провале мать и как поведет себя отец. Мать раскричится, расплачется, будет упрекать за испорченные радиоприемники, на которых он практиковался, готовясь когда - нибудь стать инженером связи. А отец молча потрогает золотые очки и, сутулясь, уйдет в кабинет. Тогда и Андрею ничего не останется, как запереться в своей комнате. Хорошо, что у них большая квартира и, когда в доме неприятности, можно не досаждать друг другу.
Но все вышло не так. Мать уже все знала. В дни экзаменов она то и дело названивала в приемную комиссию. Два часа тому назад ей сказали, что Андрей Пискунов недобрал четыре очка и считается не прошедшим по конкурсу. Ожидая сына, она успела накричаться, наплакаться, трезво оценить обстановку и даже сбегать к одним знакомым, где продавались породистые щенки...
- Бедняжка! - шепнула она, открывая дверь. - Какая несправедливость! У тебя же грамота из кружка радиолюбителей. Почему это не принимается во внимание? Но ты не расстраивайся, папа похлопочет. Завтра он пойдет в министерство. Садись обедать и кстати загляни под стол... Там тебе подарок!
Анна Степановна все еще относилась к нему, как к ребенку. Ее иногда удивляло, что он стал выше ее ростом, носит ботинки сорок первого размера и в плечах гораздо шире, чем отец. Впрочем, Иван Андреевич, как зовут главу семейства Пискуновых, никогда не отличался могучим телосложением. Только б Андрей не пошел в него сутуловатостью и редким волосом! Сейчас у него такая чудесная шапка густых каштановых волос!
- Нашла время покупать собаку! - рассердился Андрей, обнаружив под столом рыжего щенка. - Какая теперь собака! Тут год пропадает, а ты собаку!
И опять вышло все иначе. На другой день отец принес из министерства официальное отношение в строительный институт. Дирекции предлагалось зачислить Андрея Пискунова на первый курс. Факультет по выбору.
- В строительный я не пойду! - уперся Андрей. - На черта мне строительный, когда я решил быть инженером связи!
- Андрюша, теперь не выбирают! - урезонивала мать. - Ты сам говоришь, что год пропадает. Не все ли тебе равно, где слушать лекции? Некоторые дисциплины совпадают. А со второго курса можно взять перевод хотя бы в тот же институт связи.
- Она права! - смущенно подтвердил отец. - Зачем тебе болтаться без дела? Я вот только против собаки. Она тебе ни к чему. Собак под старость заводят.
Разгорелся спор о собаке. Анна Степановна твердила, что все порядочные люди, независимо от возраста, имеют собак. Собака - друг, она и сторож, а когда грустно, - развлечение. Когда Жорик Покровский провалился на экзамене, ему тоже купили собаку.
Щенка назвали Янтарем, по масти. Он рос довольно быстро и на первых порах действительно развлекал Андрея. Шурша осенним листом, пес носился по дорожкам сквера или деловито обнюхивал скамейки. На этом же сквере прогуливали своих собак и другие владельцы. В большинстве это были женщины, судя по всему, праздные. Встречались и молодые люди. Один из них, в зеленой велюровой шляпе, и был тот самый Жорик, о котором упоминала Анна Степановна. Он водил на поводу черную квадратную таксу.
- Ого! - сказал Жорик, заметив Андрея. - Это твоя собака? Почем кило?
Узнав, что это подарок родителей, хитро улыбнулся:
- Понятно! Значит, были в жизни огорченья? Расчет верный: собака - существо жизнерадостное. Давай займемся дрессировкой.
По его совету Андрей заставил Янтаря таскать во рту портсигар. От холода у пса ныли зубы. Напрасно задирал он морду в надежде избавиться от боли. Жорик смеялся, а квадратная такса забегала вперед и оскорбительно весело лаяла.
Потом Андрею все надоело: институт и собака. Он опять стал мудрить над приемниками, а Янтарь пристрастился к зеркалу, которое стояло в комнате Андрея. Всякий раз, когда пес садился перед шифоньером, по ту сторону шкафа появлялась большая рыжая собака. У нее были узкая длинная морда и пышный горжет с белыми подпалинами. Янтарь пытался ее обнюхать, но она даже не пахла. Он дышал на нее столь горячо и часто, что зеркало внизу потускнело и, как обнаружила Анна Степановна, было безнадежно испорчено. Все упреки обрушились на Андрея. Если ему куплена собака, за ней надо следить. Надо, наконец, хотя бы учиться, а не заниматься посторонними делами...
Мать была права: Андрей не занимался учебой. Письменный стол был завален радиоаппаратурой. Новенькая «Балтика» превратилась в груду хлама.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.