- Это вы подрались в Доме культуры?
- Я подрался, - признается парень. Улыбка у него хорошая, дружелюбная, но Марии она не нравится. Мария снова бросает взгляд на розовый шрам. Все ясно!
- Пойдемте в райком, поговорим.
До райкома рукой подать. Они входят, и Мария садится за тот стол, где стоит пишущая машинка.
- Так чего же вы хотите?
- Пусть газета дает опровержение. Неудобно все - таки, я сам в редакции работаю...
- А драться вам было удобно? А пьяным напиваться? - В голосе Марии звенит металл. - И кстати, - продолжает она, припоминая содержание заметки, - вас прислали сюда агрономом в колхоз, почему вы оказались в редакции? Ищете, где полегче? Приезжают вот такие столичные «мальчики», молодежь ждет от них культуры, знаний, а они привозят модные прически да узкие брюки...
Мария возмущена до глубины души. Подумать только, не успел человек приехать - и хоть персональное дело заводи. Шахов уже совершенно отчетливо представляется ей стилягой, хулиганом и лодырем, и она не видит того, что понравилось ей в этом парне в первый момент. Теперь она замечает только то, что отличает его от здешней молодежи, и все это вызывает в ней раздражение.
Шахов стоит, словно окаменев, выражение лица у него как у человека, который идет против сильного ветра. Вздернутый кверху подбородок, сощуренные глаза. И, взглянув на него, Мария останавливается. Ей вдруг показалось, что Шахов сейчас стукнет кулаком по столу, закричит, обругает ее. Но он наклоняется к ней через стол, и голос его звучит неожиданно мягко, почти вкрадчиво:
- Я бы мог вам рассказать, почему я подрался и почему ушел из колхоза и все остальное. Я любому могу это рассказать, понимаете, любому! Мне краснеть не за что. Но с вами я говорить об этом не стану. Что вы на меня кричите? Вам не в комсомоле работать, а волков дрессировать. Вы какая - то оловянная...
Сзади них вдруг открывается дверь. Это Бойчук вошел, услышав голоса.
- Привет, Толик, - обращается он к Шахову. Но тот круто поворачивается и выходит, хлопнув дверью. Бойчук с недоумением смотрит на Абрамову, и под его взглядом она краснеет. Слышал он или нет?.. И Мария срывает свой гнев на Бойчуке.
- Распустили вы комсомольцев! Это же форменный хулиган!
- Кто хулиган? Толька? - переспрашивает Бойчук. - Да что вы! Он на прошлой неделе двух пьяных из Дома культуры выгнал. Ну, и один из них в газету написал, а там, не разобравшись, взяли да напечатали. Мы уж в обком сигнал давали об этом, Соколову.
Речь Бойчука гасит гнев Марии. Только сейчас она вспоминает, что вместе с заметкой Павел дал ей какое - то письмо, очевидно, этот самый «сигнал». Неудобно как получилось! И она решает выяснить все до конца.
- А почему он из колхоза ушел?
- Да он и не уходил вовсе. Его попросили пока в газете поработать: там в отделе сельского хозяйства нет никого. Найдут подходящего человека, и Шахов обратно вернется, в колхоз.
- Вот оно что!... - раздумчиво говорит Мария. Надо поправить положение, но как это сделать, она не знает и с деланным спокойствием произносит:
- Ну что же! Я даже рада, что в нем ошиблась. Раз он у вас такой хороший...
И тут же отводит глаза. Взгляд Бойчука ясно говорит: «Ты - то рада, а он?»
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Как снимался цветной фильм «Звероловы»
Владимир Кулагин