Пора итогов, пора начал

А Дыбцин, А Рушаков| опубликовано в номере №1234, октябрь 1978
  • В закладки
  • Вставить в блог

Беседуют А.А.Дыбцын, генеральный директор Котласского целлюлозно-бумажного комбината, и Александр Рушаков, электромонтер.

А. РУШАКОВ. Александр Александрович, вы, можно сказать, ровесник комсомола, а комсомольский билет вам, если не ошибаюсь, вручали в годы первой пятилетки.

А. ДЫБЦЫН. Верно, это было в начале тридцатых годов, когда я учился в Свердловском энергетическом техникуме. Из истории вы знаете, чем отмечены те годы: это начало Магнитки, Челябинского тракторного, «Уралмаша». Мы, студенты, полгода занимались учебой, полгода работали на стройках. Первую трудовую практику я проходил на Челябинской электростанции; а потом по решению обкома партии начала строиться КизилГРЭС, и мне довелось участвовать в монтаже самой первой отечественной турбины мощностью 50 тысяч киловатт."

А. РУШАКОВ. В этом отношении наши биографии схожи: и у меня все начиналось с техникума, с монтажа оборудования на ТЭЦ-1 нашего комбината.

А. ДЫБЦЫН. Что ж, быть и вам директором... Комсомольцев в пору моей юности иногда называли «легкой кавалерией», наверное, за мобильность, постоянную готовность к действию. В тридцать втором были мы на практике в Нижнем Тагиле. В рабочие дни, а подчас и ночи, если вызывали на аврал, строили металлургический комбинат, закладывали Уралвагонзавод... По решению обкома комсомола отработали по две недели на строительстве Урал-машзавода.

А. РУШАКОВ. Я читал, что как раз в тридцатые годы бюро Северного крайкома партии приняло специальное постановление о строительстве Котласского комбината. Вы, наверное, не предполагали, что со временем станете его директором? Кстати, как вы из энергетика «переквалифицировались» в бумажника?

А. ДЫБЦЫН. Ну, энергетика – основа любой промышленности, и в ней не грех разбираться каждому руководителю... А конкретнее: поработав на ряде предприятий Урала техником, главным инженером, директором завода в Туринске, остро почувствовал нехватку знаний и снова стал студентом – на сей раз Уральского лесотехнического института. Вы ведь тоже в лесотехническом на вечернем отделении учитесь?

А. РУШАКОВ. За второй курс без троек сдал.

А. ДЫБЦЫН. А потом судьба меня на Север забросила. Был директором Архангельского комбината, и вот уже более десяти лет – Котласского. Первую продукцию он выдал в октябре 1961 года, и тогда же началось строительство второй очереди. Объявленная Всесоюзной ударной комсомольской стройкой, вторая очередь возводилась вдвое быстрее. А не так давно вступила в строй и третья очередь: сульфат-целлюлозный завод, на котором вы, Саша, работаете...

А. РУШАКОВ. Он как раз достраивался, когда я вернулся на комбинат после армии.

А. ДЫБЦЫН. Значит, вам еще до пуска пришлось на нем поработать?

А. РУШАКОВ. Еще бы! Я ведь монтировал электрооборудование, без которого мертва главная машина завода – пресспат. Техника была незнакомая, уникальная.

А. ДЫБЦЫН. Уточним: есть три таких завода – в Братске, Архангельске и у нас. Братский завод пускали раньше, и это помогло нам избежать многих ошибок при освоении: наши рабочие и инженеры ездили в Сибирь перенимать опыт. Несколько лет назад был заключен договор о соревновании и взаимопомощи шести гигантов отрасли: Котласского, Архангельского, Сегежского, Соломбальского целлюлозно-бумажных комбинатов, Сыктывкарского и Братского лесопромышленных комплексов. Сибиряки щедро отдавали нам свои знания, опыт, демонстрировали особенности технологии, сильные и слабые стороны техники.

А. РУШАКОВ. А после этот опыт мы сами передавали в Архангельске - ведь там завод стал работать позже. Лучших рабочих направляли соседям, когда они осваивали отбелку целлюлозы, у себя архангельцев принимали.

А. ДЫБЦЫН. Да. Но техника техникой, а главная трудность заключалась для нас, пожалуй, не в ней. Набрать две тысячи рабочих на новое производство – где? Обучить всех – когда? Сроки прижимали. Мы решили не просить, не «ставить вопрос» перед министерством, а применить у себя щекинский метод. Нельзя сказать, что это была легкая работа. Во-первых, необходимо было преодолеть инерцию некоторых руководителей, привыкших считать «незаменимыми» свои кадры, разъяснить значение метода всем рабочим. Во-вторых, щекинский метод нельзя внедрить одними административными мерами: скажем, объявить рабочему, что отныне он будет обслуживать и сеточную и сушильную часть буммашины. Он мог просто ответить, что незнаком со второй специальностью. И не за счет увеличения нагрузки мы хотели внедрить совмещение профессий, расширение зон обслуживания. Щекинский метод прежде всего предполагает улучшение организации и условий труда, техническое обучение. Если четко отработана технология, хорошо подготовленному человеку нетрудно обслужить сразу два пульта управления. Тем более это неплохо стимулируется: чем больше смежных профессий у рабочего, тем выше его разряд. И зарплата, естественно, тоже – от десяти до тридцати процентов.

В итоге нам удалось за счет действующего производства высвободить для третьей очереди больше тысячи человек! Производительность труда при этом возросла почти вдвое.

А. РУШАКОВ. Помню, на наш завод даже конкурс был. Многим хотелось поработать на новой технике, но решили направлять только лучших. На собраниях, партийных и комсомольских, кандидатуры обсуждали... Знаете, Александр Александрович, я убежден, что главное даже не в дополнительно «найденной» тысяче рабочих рук, а в том, что на завод пришел готовый рабочий коллектив.

А. ДЫБЦЫН. Добавлю – опытный коллектив.

А. РУШАКОВ. Я не случайно об этом заговорил. Есть у меня к вам вопрос, может быть, не очень приятный. Скажите, почему же так получается: и техника новая и коллектив опытный, а стабильности в работе нет? В иные месяцы выходим на проектную мощность, но долго удержаться на этой высоте не можем, и план производства беленой сульфатной целлюлозы «горит».

А. ДЫБЦЫН. Да, вопрос сложный. Освоение мощностей нашего завода – это сегодня самое важное и трудное дело всего комбината. Вы, Саша, постоянно на производстве и наверняка знаете, что до последнего времени у нас случались и аварии и остановки пресспата...

А. РУШАКОВ. Однажды «полетела» шестерня редуктора. Запасной нет. Ребята на ремзаводе двое суток бились: это ж не велосипедная шестеренка, а полуторатонная махина. Пока сняли, выточили, заменили... Во что это обошлось? Всего один час простоя – 30 тонн целлюлозы. А тут – двое суток! В чем же причина кроется?

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 6-м номере читайте об одном из лучших режиссеров нашей страны Никите Сергеевиче Михалкове, о  яркой и очень непростой жизни знаменитого гусара Дениса Давыдова, об истории любви крепостного художника Василия Тропинина, о жизни и творчестве актера Ефима Копеляна, интервью с популярнейшим певцом Сосо Павлиашвили, детектив Ларисы Королевой и генерал-лейтенанта полиции Алексея Лапина «Все и ничего и многое другое.



Виджет Архива Смены