Вскоре комсомольцы выпустили специальный «Боевой листок», где на шести колонках разбиралось поведение Олега. Досталось и Юрию Алексееву, который не нашёл в себе мужества открыто сказать другу о его недостатках. Газета висела неделю, и не было дня, чтобы около неё не собирались студенты даже с других факультетов. Имя Бегучева стало нарицательным.
А Олег? Ему было стыдно, может быть, тоже впервые в жизни. Он притих, хотя и никого не сторонился. Не чурались его и однокурсники. Наступало горячее время выбора тем для дипломных работ. Эти последние месяцы пребывания в университете как - то особенно сближали студентов. Они подолгу задерживались в лабораториях - здесь, возле приборов, как - то лучше разговаривалось о будущем.
- А ты, Олег, тему для дипломной работы уже выбрал? - спросил однажды Бегучева Юра Ирхин.
- Тема - то наметилась, а посоветоваться не мешало бы. Думаю всё - таки продолжить свою мысль, которую я развивал в работе по квантовой механике. В крайнем случае это пригодится и для производства...
Последнюю фразу Олег сказал с горькой иронией, и Юра, уловив её, насторожился.
- Почему в «крайнем»? Во - первых, ты можешь попасть и в аспирантуру; во - вторых, я, например, стою за производство, при чём тут «крайний случай»? Знаешь, какая это замечательная Школа для учёного!
- Знаю, - оборвал Олег, видимо, не желая сводить разговор на неприятную для него тему.
Разговаривая, они прошли мимо гардеробной, где, стряхивая снег, шумно раздевались девушки из второй смены. Массивная дверь, словно жалуясь, что её слишком часто тревожат, проскрипев, выпустила юношей на улицу. Тихий густой снег всё падал и падал.
Воздушные, как балерины в пачках, стояли в сквере деревья. Казалось, налетит сейчас с белой Волги ветер - дирижёр, взмахнёт холодной палочкой - и пойдут кружиться в танце низкорослые кустики, недотроги - липы, мохнатые, в белых серёжках тополи...
- Люблю я Саратов! - признался вдруг Юра Ирхин. - Волгу люблю, сады, наш университет... Знаешь, сколько здесь, в городе, нашего брата учится? Если и техникумы считать, - около сорока пяти тысяч человек...
- А я... - начал Олег и вдруг остановился.
Что - то ещё мешало ему говорить про обыкновенные человеческие чувства, хотя бы о любви к городу. Будь с ним сейчас не Юра Ирхин, а, скажем, тот же Алексеев, Олег, может, захотел бы блеснуть перед ним красноречием или скорей всего как - нибудь подтрунить над чувством друга. Он мог бы назвать этот маленький красный трамвайчик «божьей коровкой», и Алексеев, наверное, угодливо рассмеялся бы над этим сравнением. И тогда Олег стал бы называть свой город «провинцией» и выискивать смешное, которое можно найти даже в столичных городах.
- Ты что, забыл что - нибудь? - удивился Юра, заметив, что Олег как - то приотстал сзади. - Или в библиотеку?
Олег неопределённо пожал плечами.
Лицо у него снова было тревожное, недоверчивое.
«Даже не попрощался, - с обидой думал Юра, шагая по улице, - всё виноватых ищет...»
На повороте Астраханской он обернулся. Олег не спеша шёл по его следу.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.