- Ничего, ничего, и без печей нейдем что делать, - ответил Перекат.

Приближалась ночь, но про ужин никто из комсомольцев не вспоминал, хотя голод уже давал о себе знать.

- Черт его знает, этот отдел рабочего снабжения! - сокрушенно качал головой Бондур. - Вот так всегда подводит.

- Катя, - словно открывая какие - то большие секреты, отвел комсорга в сторону Дудченко. - Я думаю, что нерегулярное питание может отрицательно сказаться на наших организмах. Давай сделаем так: деньги у каждого есть, пусть все соберут по десятке, у начальника попросим машину, съездим в Шахтерск, купим килограммов сто пятьдесят колбасы да с тонну хлеба, и плевать нам тогда на все эти столовые. Крыша над головой есть, еда будет, чего еще надо? Не в пустыне живем!

- Честное слово, Иван, ты золото! - хлопнула его по плечу Катя. - В самом деле, зачем нам обязательно столовой дожидаться?

Когда стрелки часов приблизились к цифре одиннадцать, посредине Терноградки запылал большой костер. Языки пламени, дымные и мохнатые, рвались в низкое осеннее небо.

Подул свежий ветер. Катя застегнула пальто, вышла на бугорок, туда, где стоял колышек с кусочком фанеры, и остановилась как зачарованная. В степи, словно перекликаясь друг с другом, то вспыхивали, то угасали десятки огромных костров. Около них копошились люди, а ветер доносил песню: «Мы дети тех, кто выступал...» С другого конца степь отвечала еле слышным напевом: «Знову цви - туть каштаны...» Внизу, в Терноградке, хлопцы запели песню об одинокой гармони...

Комсомольская армия отдыхала в Донецкой степи перед большим боем.

Сокращенный перевод с украинского А. Доценко.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.