По городу расставлены патрули, на окраины - несменяемые посты... Ни грабежей, ни насилие, никаких бесчинств и скандалов: эти, ведь, вошла Красная армия, скованная дисциплиной, пропитанная сознанием революционного долга...
Город сразу встряхнулся, зажил новой жизнью. Об этом особенно говорили те, которым тускло и трудно жилось при офицерских «свободах».
15 МАРТА умер товарищ Фурманов, умер еще совсем молодым, умер внезапно от злостной болезни.
Революция, партия и пролетарская литература потеряли в его лице преданного и пламенного революционера большевика и большого художника героического времени гражданской войны. Те, кто лично знал тов. Фурманова, не смогут забыть этого одновременно и исключительно прямого, твердого и делового человека и чрезвычайно чуткого и тактичного товарища.
С Фурманов, каким мы его знали, пришел из самой гущи фронтов гражданской войны, где он получил закалку на рискованнейшей политической и боевой работе. Вот кусочек из его автобиографии:
«Потом (из Иваново - Вознесенска - родины Фурманова) с отрядом Фрунзе на фронт. И там: комиссаром 25 - й Чапаевской дивизии, начальником политуправления Туркестанского фронта, начальником политотдела Кубанской армии ходил в тыл белым на Кубани комиссаром красного десанта, которым командовал Епифан Ковтюх... Потом в Грузию, из Грузии на Дон...» В таких перечислениях кроется неисчерпаемая глубина впечатлений, которые неизгладимо отпечатываются в человеке их пережившем, и оттого после - Фурманов в мирной обстановке нес каждую работу, как самый серьезный, самый ответственный революционный долг.
Но можно было и не знать лично этого человека и, тем не менее, может быть, еще лучше и крепче почувствовать какое - то особое кровное родство к нему, потому что Фурманов был писатель, и каждая его книга молниеносно находила доступ к миллионам читателей. И это не был простой и шумный успех книги.
Перед вами живет та действительность, которая не нуждается в прикрасах, проходят те события, для которых не требуется дополнений и выдумки, действуют те люди, для которых не нужно псевдонимов, лица и имена которых и вне письменного творчества вырастают в легенду. Нужно было только уметь видеть, пережить и найти в себе мужество написать.
Когда вы читаете в «Красном десанте» такую внешне - простую фразу:
«На долю Ганьки выпала задача промчаться метеором по улице станицы, все рассмотреть, все увидеть. Он несся, словно птица, мимо густых садов, мимо домов с закрытыми ставнями» - вы исключительно остро переживаете драматический смысл этого места не по внешним художественным данным его, а по тому решительному значению этого момента для рискованнейшей действительности когда - то пережитой тысячами людей.
- «Красный десант», «Чапаев», Мятеж» - это основное что написал Фурманов. Перед читателем развертываются черные и жуткие кубанские ночи и смертельный риск тысяч людей, плывущих в глубокий тыл врага; глухие приуральские степи, напряженная борьба с белым казачеством и армиями Колчака и трагическая гибель дивизии Чапаева; грозная обстановка мятежа в непримиримом клубке вражды далекого Семиречья и горсточка коммунистов в неимоверном напряжении и перед лицом почти неминуемой гибели, сопротивляющаяся падению Советской власти в этой огромной области.
Вот какими словами говорит Фурманов об этом моменте:
«Всю силу сообразительности, все умение, весь свой опыт, все, что было в мозгах и в сердце и во всем организме - и голос и движения - все приноровили и все напрягли мы до последней степени, до отказа. Бывает, после такого напряжения люди сваливаются в белой горячке» Выдержка и смелая встреча с грозою размыкает страшное кольцо мятежных масс. Таким неподдельным драматизмом дышат эти так просто написанные вещи. Смерть неоднократно смотрела в глаза Фурманову, она не коснулась его, когда ей была обильная жатва вокруг, и словно спохватившись, она скосила его теперь - далеко за пределами неминуемой гибели.
Но нам осталось от Фурманова его творчество, которое сохранится навсегда, как неподражаемый образец самой горячей и незабываемой действительности, когда - либо так подлинно нашедшей свое отражение в литературе.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.