Медвежонок то появлялся за торосами, то исчезал, он был уже очень далеко; вскоре мы потеряли его и собак из виду. Мы были одни около убитой медведицы. Я молчал, молчал и Румянцев.
Наше положение было не из приятных. Мы далеко забрались, дул северный ветер, каждую минуту могла подняться пурга.
Прошло полчаса. Собаки не возвращались. Разделав медведя, мы накрыли мясо шкурой. Рядом стоймя поставили нарты, чтобы их не занесло, если начнется пурга, и привязали к ним красный флаг: медведь не любит красного и далеко обходит его.
Отдохнув минут пять, мы тронулись в путь. Миша шел растерянный, смущенный. На его лице можно было прочесть:
«Дурак я! И зачем я стрелял в голову? Теперь нам придется из - за пустяка, из - за одного неверного выстрела тащиться пешком черт знает куда...»
Мы шли несколько часов. Силы постепенно оставляли нас, и мы часто присаживались отдыхать.
Ветер усиливался. Наступила тьма, вернее сумерки.
Проходя мимо большой гряды торосов, Румянцев вдруг толкнул меня в бок и сказал шепотом:
- Константин Михайлович, глянь - ка, а ведь это медведица!
- Где медведица, что ты?
Взглянув в направлении, куда указывал Румянцев, я невольно вздрогнул: шагах в двадцати под торосом лежала огромная медведица с двумя медвежатами. Медведица фыркнула и притаилась. Мы осмотрели винтовки: стволы были забиты снегом...
Во время зимовки в 1925 году на мысе Маре Сале при взрыве казенной части винтовки моему товарищу выбило глаз. Взрыв произошел из - за непростительной халатности: ствол забило снегом, а товарищ не обратил на это внимания. С того времени мы никогда не за бывали перед выстрелом проверить, чистый ли ствол у винтовки.
Благоразумие подсказывало, что лучше разойтись, по возможности, мирно. Это был первый случай в моей жизни, когда я ушел от зверя.
Медведица нас не преследовала. Очевидно, она была довольна тем, что мы ее не потревожили.
Напрягая последние силы, шатаясь и поддерживая друг друга, мы лишь на другой день добрались до палатки. Здесь вычистили винтовки, вскипятили чай, подкрепились консервами и легли спать.
Десятичасовой сон вернул силы, и, хотя ударил мороз, мы чувствовали себя неплохо. Собаки все еще не вернулись. Где они? Что с ними?
Позавтракав, мы условились, что Румянцев отправится на северо-восток, а я - на юго-запад, по направлению к Стерлигову.
На другой день я пришел в Стерлигов. Собак не было.
Мой рассказ встревожил товарищей. Решили немедленно отправиться навстречу Румянцеву и в поиски за собаками. По пути к дому я, поскользнувшись на льду, упал и ушиб колено; оно распухло и разболелось. Котов уговорил меня остаться дома, и сам пошел разыскивать Румянцева...
Потянулись томительные часы ожидания. Долго я не мог уснуть, но, наконец, забылся. Меня разбудили лай собак, голоса, смех...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.