О хлебе, ситце и червонце

А Брюханов| опубликовано в номере №19-20, декабрь 1924
  • В закладки
  • Вставить в блог

Уголь в 1921 г. давал всего 1/4 часть довоенной добычи. Фабрики и заводы останавливались из - за недостатка угля. В истекшем году рабочие так дружно навалились на производство, что в отношении угля мы даже перемахнули через первоначально намеченную программу, и угольная промышленность дала половину довоенной добычи (около 53%).

В угле у нас образовались даже излишки, которые мы не сможем сейчас сразу употребить на наших железных дорогах, фабриках и заводах. Вот, почему на будущий год приходится даже несколько тормозить развитие добычи, чтобы прийти в соответствие с потребностью страны в угле. Поэтому на будущий год намечено к добыче только 934 мил. пудов угля, всего немногим больше добычи этого года.

Год назад Советское хозяйство испытывало большие затруднения. Наши товары были в высокой цене, в то же время цены на хлеб и другие продукты сельского хозяйства установились чрезвычайно низкие.

В октябре прошлого года это несоответствие достигло таких размеров, что за пуд хлеба стали давать только один аршин ситца, в то время как до войны давали 61/2 аршин. Промышленные и сельскохозяйственные цены разошлись, как раздвинутые концы «ножниц».

Крестьянин, продавая хлеб по небывало низкой цене, оказался не в состоянии покупать наши товары. Вследствие этого, кое - какие товары застряли у нас на складах. Промышленность сидела с товарами и не могла расплатиться по своим долгам, а крестьянин сидел без необходимых ему городских изделий и не мог их купить.

В сентябре и октябре на рынке разразился настоящий кризис. Количество продаж государственных органов сразу резко сократилось. Разорилось несколько трестов. Вдвое упали обороты Московской Товарной Биржи. Кооперация оказалась прямо в плачевном положении.

Цены на хлеб упали потому, что в результате хороших урожаев 1922 и 192З г.г. в стране оказалось много хлеба. Образовались излишки, которые не находили себе сбыта. Эти излишки стали давить на хлебные цены и поэтому хлебные цены упали.

В чем же дело? Разве мы собрали больше хлеба, чем до войны? Нет, хлеба до войны собирали значительно больше. Разница заключалась в том, что до войны излишки в количестве свыше 700 мил. пудов ежегодно вывозились за границу. Россия своим хлебом кормила Европу. Благодаря тому, что хлеб вывозили, цены внутри страны всегда стояли крепкие. Мы поставили своей задачей восстановить вывоз хлеба за границу, хлебный экспорт (экспорт - в переводе на русский язык означает вывоз). За год, с октября 1923 г. по октябрь этого года, удалось вывезти около 200 миллионов пудов. По мере вывоза повышались хлебные цены.

Появление хлеба в вывозе оздоровило нашу внешнюю торговлю. Обороты внешней торговли в этом году возросли против прошлого года вдвое. Если рассчитать ввоз и вывоз этого года по современным ценам, то ввоз составит, по предварительным данным, за 11 месяцев - 290 миллионов рублей, а вывоз - 430 миллионов и превысит ввоз на сумму в 140 миллионов руб. Эта разница в 140 миллионов рублей показывает, что в истекшем году мы во внешней торговле сводим концы с концами в свою пользу и получаем для нашего Союза Республик, так называемый, активный торговый баланс.

Кризис с «ножницами» был экзаменом нашему умению управлять хозяйством страны. С этим экзаменом мы справились. С задачей вывоза хлеба мы справились. Другая наша задача состояла в том, чтобы приблизить городские товары к крестьянину, сделать их для крестьянина доступнее.

Мы дали приказ: снизить цены трестам и фабрикам, не гоняться за увеличением количества товаров, а гоняться за сбытом, за продажей товаров крестьянину.

В октябре, в момент самого большого раствора «ножниц», наши промышленные товары стоили на рынке в три с лишним раза дороже, чем сельскохозяйственные. Благодаря организованным мероприятиям, «ножницы» удалось сжать. Теперь их раствор уменьшен более, чем в два раза.

К весне застой в торговле сменился оживлением.

Осенние «ножницы» явились для нас повторно серьезным экзаменом. Осенью нас едва не захлестнула рыночная стихия. Положение было угрожающее. «Ножницы» уперлись в самую основу нашей власти - в смычку рабочих и крестьян. Тот факт, что мы из этого тяжелого положения выбрались, показывает, что мы умеем управлять винтами и колесами всей экономической жизни Советской страны.

Но все эти достижения были бы построенными на песке без успешно проведенной денежной реформы. Твердые деньги, которые мы имеем с весны этого года, являются нашим величайшим достижением. В течение 10 лет денежное обращение в нашей стране было разрушено. У.нас были падающие бумажные деньги, при которых нельзя было вести сколько - нибудь правильного хозяйства. Теперь мы ввели твердую валюту. Успех, с которым мы этого достигли, был подготовлен благодаря тому, что вследствие трех лет усиленной работы мы укрепили все наше хозяйственное положение, увеличили производство товаров, расширили торговлю, и товарооборот и повысили государственные доходы настолько, что выпуск бумажных денег, к которому прибегало государство, чтобы оплатить свои расходы, перестал быть необходимым.

От денежной реформы в первую голову выгадали крестьяне.

200 - 300 миллионов рублей, которые крестьянин терял на плохих деньгах, на их падении, теперь остаются у него в кармане, и он предъявляет к нам такой спрос, что наша промышленность полностью уже не в состоянии его удовлетворить. Ровно год назад у нас в стране в обращении было 264 миллиона рублей. Теперь у нас в обращении 686 миллионов рублей, т. - е. обращение денег в стране увеличилось в два с половиною раза, при чем покупательная сила червонца не упала, а крепко держится прежнего уровня.

В 1924 г. большевистская партия доказала, что она верно и крепко руководит делом восстановления хозяйства СССР. Рост промышленности, удешевление товара для деревни, твердая деньга, - красноречиво говорят об этом на весь мир.

*) К началу новой экономической политики, весной 1921 г. общая выработка всей нашей промышленности равнялась 18% довоенной.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В июльском номере читайте о трагической судьбе младенца-императора Иоанна Антоновича, о жизни и творчестве замечательного писателя Ивана Лажечникова, о композиторе Александре Бородине - человеке весьма и весьма  оригинальном, у которого параллельно шли обе выбранные им по жизни стези – химия и музыка, об Уильяме Моррисе -  поэте, прозаике, переводчике, выдающимся художнике-дизайнере, о нашем знаменитейшем бронзовом изваянии, за которым  навсегда закрепилось имя «Медный», окончание иронического детектива  Елены Колчак «Убийство в стиле ретро» и многое другое



Виджет Архива Смены

в этом номере

Против Троцкизма

Почему партия и РЛКСМ единодушно осуждают ошибки тов. Троцкого

Переписка рабфаковца Рудакова

Письмо второе, в котором тов. Рудаков пишет о политнеграмотности в союзе и о том, что ребята не следят за своим «котелком»