Бедный брат, угнетенный, скорбящий!...
И такою бы правдой звучал
Голос, мой, из души исходящий,
В кем такая бы сила была,
Что толпа бы за мною пошла».
Из поэмы «Дедушка» Некрасову пришлось изъять следующее четверостишие, вложенное было им в уста возвращенному декабристу:
«Взрослые люди - не дети,
Трус - кто сторицей не мстит!
Помни, что нету на свете
Неотразимых обид».
Мне неоднократно приходилось указывать в печати, какую неимоверно жестокую вивисекцию царская цензура учинила над «Декабристками», в особенности над первой частью поэмы: всякие упоминания о царе в картине восстания 14 декабря 1825 года на Сенатской площади были изъяты, в том числе и строчки:
«Когда же пушки навели,
Сам царь скомандовал: «Пали!»
Прошелся красный карандаш цензора и по сатирической поэме «Современники» и по некрасовскому шедевру - поэме «Кому на Руси жить хорошо». Так из текста последней исчезло выразительнейшее четверостишие:
«Работаешь один,
А чуть работа кончена,
Гляди, стоят три дольщика:
Бог, царь и господин».
Из «Пира на весь мир» беспощадно исключены были целые песни, вроде «Веселой» и «Солдатской».
Приведенные примеры не исчерпывают и меньшей части цензурных выбросок из текста стихотворений Некрасова.
В 1-м номере читайте о русских традициях встречать Новый год, изменчивых, как изменчивы времена, о гениальной балерине Анне Павловой, о непростых отношениях Александра Сергеевича Пушкина с тогдашним министром просвещения Сергеем Уваровым, о жизни и творчестве художника Василия Сурикова, продолжение детектива Георгия Ланского «Синий лед» и многое другое.