Первые недели войны. Телефон звонит безостановочно.
Дверь ни на минуту не закрывается. В небольшой учрежденческой комнатке собрались женщины. Их много, и все они разные по виду своему, и по возрасту, и по манере держаться. Сквозь одержанный гул голосов изредка прорывается напряженное, звонкое слово. Это - обязательно или настойчивое утверждение или не менее настойчивое доказательство своих прав:
- Да поймите же, что уж кого - кого, а меня - то вы должны принять!...
За столами тоже сидят женщины. Они выходят отсюда только затем, чтобы наскоро перекусить или так же наскоро отдохнуть, поспать.
Совсем недавно работа в райкоме РОКК (Российского общества Красного креста и Красного полумесяца) считалась спокойной. В маленькие комнатки приходили посетители, разговоры шли тихие, ровные.
Все переменилось 22 июня, после полудня.
Едва отзвучали в радиорупорах последние слова выступления товарища Молотова, едва прокатилась по стране весть о великой отечественной войне, на которую поднялся советский народ, в райкомах РОКК все пришло в движение.
Первыми прибежали командиры районных санитарных дружин. Они явились на свои посты, готовые немедленно, без минуты отсрочки, приниматься за любое дело, полные страстного нетерпения применить на практике полученные ими знания. Затем потянулась вереница женщин, жаждущих помогать, действовать, быть полезными армии, стране, народу.
- Я могу быть сестрой, санитаркой, сиделкой, возьмите меня! - говорила каждая из приходивших.
На столах росли груды заявлений, и в каждом из этих заявлений высказывалось желание идти в самое опасное место, обязательно на фронт, обязательно в ряды действующей армии.
Заявления писали домохозяйки, служащие, работницы, студентки, актрисы, матери семейств и юные школьницы.
Комсомолка Катюша Лебедева, 23 - летняя работница, чей муж и два брата уже находятся в действующих частях Красной Армии, пишет:
«Теоретические знания имею только в объеме норм ГСО, но практические - куда шире: в 1939 году я работала в госпитале. Можно ли меня, имеющую такой опыт, оставлять дома?..»
Комсомолка Валентина Соколова начинает свое заявление с бесхитростного рассказа о себе.
«Моя семья, - пишет она, - состоит из шести человек: меня, мужа, ребенка 5 лет, матери и двух братьев. Один из братьев - летчик, другой старший лейтенант, муж на Дальнем Востоке. Я не могу отстать от мужа и братьев и убедительно прошу вас зачислить меня на курсы медсестер. Образование у меня семилетнее, прежде работала статистиком, теперь просто домохозяйка. Но я физкультурница, хоккеистка, участвовала в лыжном кроссе, не раз брала в своей команде первые места. Как видите, я сильная, здоровая, ловкая, и я горю желанием отдать все свои силы, а если понадобится, то и жизнь на благо нашей дорогой отчизны...»
Подающие заявления выражают свою глубокую ненависть к подлому и коварному врагу, нарушившему прекрасную трудовую жизнь советских людей.
«Узнав о вторжении германских фашистов, - пишет в первый день войны комсомолка Евгения Буркун, - я хочу помочь, чем могу, бойцам доблестной Красной Армии.
Прошу направить меня в лазарет в части действующей армии, буду выполнять любую, самую трудную, самую черную работу и оправдаю доверие. А если будет надо, то и с винтовкой в руках пойду громить презренных фашистских гадов».
Около двухсот подобных заявлений было принесено в Коминтерновский райком РОКК в первые два дня войны. Написанные торопливой рукой на листках из ученических тетрадей, на случайных обрывках бумаги, они ярче любого обдуманного рассказа отражали высокие патриотические чувства советских женщин я девушек.
А надо было видеть в эти дня уже обученных в школах райкома медицинских сестер, тех, кто, приобретя вместе с дипломом военное звание и военный билет и находясь на учете в военкомате, как медсестры запаса, получали назначение в часть! Торжествующие, возбужденные, они обязательно забегали в свой райкам к инспектору Кочетковой, к председателю Сивохиной. Как же уехать, не простившись с теми, благодаря которым они стали столь реально нужны своей родине!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.