Парторг согласился. Тихо скрипнула дверь, вошла Аня.
А через несколько минут она уже рассказывала членам правления:
- Давно я стала замечать за бригадиром, с прошлой осени. Помню, околачивало мое звено лен, а он меня на уборку овса посылает. Говорю ему: за работой мне следить надо, а он свое: на овес иди. Я не согласилась. Тогда он сказал, что не будет мне трудодней за работу со звеном записывать. Ну и ладно, думаю, не записывай, лишь бы лен как следует сколотить. Конечно, может, я и неправа, что на овес не пошла, но где это видано, чтобы звеньевая сама по себе, а звено само по себе. Тогда и звеньев не надо! Пришло время тресту на льнозавод везти. Подошел он ко мне, щелкнул себя по горлу и говорит: «Поставишь - поедешь, не поставишь - не поедешь. Другие за тебя сдадут, и у них урожайность повыше твоей будет».
И это я простила ему. А сегодня вот, в самый разгар уборки, напился. Вспомнилось мне старое. До каких пор можно прощать человеку?
Правление постановило снять бригадира с должности.
Побуревшая от дождей стерня щетинилась по обе стороны дороги. Кое - где видны были глубокие провалы - следы буксовавшего на уборке самоходного комбайна «С - 4».
«Теперь на гусеничном ходу будут комбайны выпускаться для наших мест», - удовлетворенно думала Аня, медленно идя по дороге.
Сзади раздался конский топот. Аня оглянулась. Николай Бобров, соскочив с седла, пошел рядом с ней, держа лошадь в поводу.
- Ну, как? Веселее дело идет? - спросил он звеньевую.
- Да, многое нам дается, - тихо ответила девушка. - Когда постановление Пленума и доклад Хрущева читала, решила: работать теперь нужно втрое против прежнего...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.