«Ишь ты!» — удивился Готька. Он прислонил кувалду к колену и, чуть придерживая ее больной рукой, второй крепко провел по лицу.
Второй раз он ударил как надо, кувалда не подпрыгнула. Плоский, черный сверху и тускло-белый в месте откола кусок металла, густо прозвенев, отлетел в сторону. Боли не было. Готька и не заметил, когда перестало болеть плечо.
Потом рядом стал Виктор, и они били уже двое, то вместе, то вразлад. У Готьки распахнулась куртка, она мешала, но он не останавливался, чтобы застегнуть ее или сбросить совсем. Пахло холодным металлом, шамотной пресной пылью.
Он опустил кувалду мягко, почти плавно. Это значило, что он мог бы работать еще, иначе грянула бы кувалда, подпрыгивая, вырываясь из рук. Поблизости била другая кувалда. Затихла. Готька разогнулся, глянул: рядом стоял Саша. Виктор сидел в стороне, щепоткой собирал со лба мокрые волосы и зализывал их ладонью назад. Готьке тоже пора было отдыхать.
Беря у Готьки кувалду, Забава внимательно поглядел на него.
— Ничего, все в порядке, — сказал Готька и улыбнулся.
Забава не улыбнулся. Он постучал немного и отбросил кувалду.
— Не могу, — сказал он.
— Что с вами? Вы больны? — с беспокойством спросил Саша.
— Не могу, — сказал Забава. — Без души я работаю, едрена шлак! Георгий, подойди сюда...
Готька подошел.
— Мириться надо, Георгий. Имею в виду, с женой.
— Вы... вы уверены, что надо мириться? — спросил Саша.
— По-другому как же? Семью надо сохранить...
— А зачем ее сохранять?
Забава растерянно моргнул, потрогал набухшие веки пальцем.
— Как я понимаю... для полного благополучия.
— Любим Игнатьич, — сказал Саша грустно и жалостливо, — разве так понимают благополучие человека?
— Будет мне спокой или нет? — крикнул Забава. — Как я с вами живу? Был бы слесаришка какой один. И ответ за себя... А то трое!
— Любим Игнатьич, — сказал Готька. — Любим Игнатьич!
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.