В нашем новом Доме культуры «Флуераш» («Свирель») еще хозяйничали отделочники, сантехники и электрики. До его официального открытия оставался добрый месяц. Но никто не удивился предложению нашего секретаря Леонида Веселовского провести именно там очередное комсомольское собрание. Только Андрей Марару пошутил: «В кино со твоим стулом ходил, а на собрание еще не приходилось».
— И не придется. Кресла уже завезли.
— Когда?! – изумился Андрей. – Я едва не каждый день туда заглядываю.
Он почти оправдывался: привык, что все в нашей маленькой Олонке на виду, о любом мало-мальски интересном событии все узнают сразу, и все чувствуют себя хозяевами не только своей комнаты в общежитии, но всего поселка. А что это за хозяин, если не заметил появления новой мебели в своем доме?! В общем, растерянность Андрея я понимал – сам чувствовал себя не лучше.
Над центральным входом в Дом культуры нависает большой козырек, многочисленные лампы образуют на нем сложный узор. Он чем-то напоминает детский калейдоскоп: повернешься – по-новому видится, завораживает своим многообразием. Придумал его электрослесарь Виктор Гиньковский. Он приехал к нам на месяц по командировке треста «Молдэлектромонтаж», потом остался еще на месяц, еще... И вроде бы уезжать не собирается. Вот и сейчас стоит на стремянке, колдует под козырьком, что-то переделывает.
— Витек, что же ты такую красоту рушишь? – всплеснула руками Софья Яковлевна Ястреба, начальник нашего жэка.
— Лучше будет.
— Разве лучше бывает?!
— Быват. – Виктор произносит это слово «по-сибирски» только потому, что держит в зубах одновременно сигарету и какой-то кронштейн, борода его дымится, сам он щурится от дыма, но ловко орудует отверткой, а в кармане его праздничного пиджака (все-таки на собрание человек шел) блестят, как газыри на черкеске, еще штук пять отверток да плоскогубцев.
— На кухне в третьем общежитии что-то с проводкой случилось, – тихо, словно себе говорит Софья Яковлевна. – В темноте люди еще кастрюли перепутают.
— Сделам, – понимает ее Виктор.
— Когда? – быстро спрашивает наша «сибирячка».
— Сделам здесь, сделам там.
«Сибирячкой» нашу Софью Яковлевну прозвали не зря. Она, наверное, единственный человек из всего нашего поезда, который сразу же после приезда из Кишинева чувствовал себя в Олонке как дома. И не случайно. Еще в тридцатых годах она жила и работала в этих краях и носила звание «хетагуровки». Наши девчонки о таком звании раньше и не слышали, а теперь собираются по вечерам в комнате «сибирячки», расспрашивают ее о тех далеких годах и, рты раскрыв, слушают. Софья Яковлевна рассказывает долго, со всевозможными подробностями (самой, может быть, вспоминать интересно), а потом спохватится, глянет на часы и гонит девчонок спать: «У вас своих воспоминаний для детей и внуков хватит!»
Ястреба работала председателем профсоюзного комитета на крупной кишиневской фабрике. Дети ее давно выросли, обзавелись семьями, разъехались. И к ней незаметно подошли пенсионные годы. Как бы она провела их в Кишиневе, не знаю, да и сама она не представляет себя пенсионеркой. В общем, выпал ей, по собственному признанию, «счастливый билет»: услышала о формировании отряда и убедила работников ЦК комсомола республики в своей необходимости великой стройке. Убеждать ей было, наверное, легко: она же комсомолка в душе, хотя всех жителей поселка считает своими детьми и внуками.
– Ты чего на собрание внука несешь? – спрашивает она плотника Леню Сермана, пришедшего в Дом культуры с сыном.
— Оставить не с кем, Галя на бетонном заводе во вторую смену работает, – обстоятельно объясняет Леня. – А Виталик у меня смирный, он без разрешения и слова не попросит.
— Смирный! – подает сверху голос Гиньковский. – А кто у меня все изоляторы растащил?
— Сам, небось, суешь ему вместо игрушек, – заступается Ястреба. – Разбалуете ребенка, потом давай, родители, перевоспитывайте!
Виталику только год, но ходит он по поселку важно, словно хозяин. Впрочем, так оно и есть. Он первый из мужчин, родившихся в Олонке, и хотя бы уже только поэтому всеобщий любимец.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Роман. Продолжение. Начало в №№ 21 – 23