Жеглов помолчал, потом задумчиво сказал:
– Я вот как раз сейчас и думаю о том. что ты закона опасаешься меньше, чем своих дружков-. бандюг.
– Шарапов, проводи его на улицу, – кивнул мне Жеглов и еле слышно, одними губами добавил: – До автобуса...
Я вытолкнул Ручечника в коридор, и он все еще двигался сонным, заплетающимся шагом, но мы не прошли и половины коридора, как он повернулся ко мне:
– Спасибо, я дорогу знаю...
– Да нет уж. Со мной будет надежнее, – пообещал я и увидел, что навстречу идут Пасюк и Та-раскин. – Вот вам особо ценный фрукт...
– Это что за персонаж? – поинтересовался. Та-раскин.
– Настоящий уголовный кореш. Он Фокса сдавать не хочет, а женщину, которую втравил в уголовщину, оставил за себя отдуваться.
– Отведи его а «фердинанд» и подожди нас – мы скоро все придем. На обыск поедем к ним домой...
– Меня отпустили! – заблажил Ручечник. – . Не имеешь права меня задерживать – тебе старший приказал!
– Иди-иди. не рассуждай, – сказал Тараскин. Я вернулся. назад, в кабинет администратора.
Жеглов устроился на ручке кресла, в котором сидела Волокушина, н голос у него был такой, будто они в парке на скамеечке про жизнь и про чувства свои высокие беседуют.
– Светлана Петровна, вы мне глубоко симпатичны, только поэтому я веду с вами эти занудные разговоры. Вы поймите, что проще всего мне было бы отправить вас сейчас в тюрьму, а дней через двадцать ваше дело уже кувыркалось бы в суде. Вы ведь не маленькая, сами понимаете, что с того момента, как вас предал Ручечник, нам и доказывать нечего – задержали вас в манто, пять свидетелей – «встать, суд идет!».
– Чего же вы от меня хотите? – спрашивала она, и все ее лицо расплывалось, текло, слоилось от обильных слез. И все равно она была ужасно красивая, может быть, даже сейчас, несчастная и заплаканная, она была еще лучше.
– Чтобы вы сами себе помогли в суде, а путь для этого у вас только один. Абсолютно чистосердечным раскаянием, рассказом обо всем, что вас связывало с позорным прошлым, вы расчистите себе дорогу к новой жизни...
В общем-то Жеглов объяснял правильно, но меня удивляло, что он все это проповедует больно уж красиво, в таких возвышенных тонах, и я никак не мог сообразить – то ли у него на это есть расчет какой-то, то ли просто не может удержаться. чтобы не погарцевать маленько перед очень привлекательной женщиной, пускай хоть и воровкой.
– Я расскажу о всех... о всех... – Она явно не решалась выговорить «кражах» и все подыскивала какое-нибудь подходящее, не такое ужасное слово. – Обо всех случаях, когда мы брали... чужое...
– Верю! – вскочил с ручки кресла Жеглов. – Верю, что вы многое поняли и сможете пройти через этот отрезок вашей жизни, как через ужасный сон. Но для начала у меня к вам вопрос – я хочу еще раз проверить вашу искренность!
– Пожалуйста, спрашивайте!
– Вы ведь не единожды вместе с Ручечником встречали Фокса? Когда это было последний раз?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.