Мальчик на качелях

Николай Оганесов| опубликовано в номере №1273, июнь 1980
  • В закладки
  • Вставить в блог

Повесть

Не растерянность, нет, сомнения – вот что одолевало меня утром следующего дня. Сомневался во всем. В том, что Вышемирский умер от сердечного приступа. В то же время не мог не верить – передо мной лежало полное, убедительное и категоричное заключение медиков. Секундой позже, противореча сам себе, сомневался, что его смерть носила насильственный характер. Не разделял я и мнения прокурора о том, что в доме профессора была совершена краха. Да и как было не сомневаться? Объективных данных не было, одни догадки, предположения. Как говорится в законе: «Налицо только признаки преступления и... отсутствие обстоятельств, исключающих производство по делу».

Но в чем я сомневался больше всего, так это в том, что не преувеличиваем ли все мы: ну, умер человек, ну, пропала кассета с пленкой, ну, нет на месте денег, мало ли что случается в жизни? Завтра вернется сын Ивана Матвеевича, и окажется, что деньги взял он, но с разрешения отца, и не на что-нибудь, а на приобретение редкого лекарства, а на пленке, скажем, был записан концерт Аллы Пугачевой. Вот будет номер! Оставалось надеяться на такое завтра. В конце концов кто сказал, что в результате нашей деятельности на ком-то обязательно должны защелкиваться наручники?

А пока... Пока нам надо было, искать Юрия и заодно делать все возможное для восстановления событий, предшествовавших смерти профессора.

Мы могли жаловаться на что угодно, только не на отсутствие сюрпризов. Каждый час приносил все новые и новые данные, но далеко не все они поддавались расшифровке. Не могу сказать, что сообщение прокурора о Черпакове не произвело на меня впечатления, но, к примеру, заключение экспертов-трассологов, данное ими накануне, обеспокоило больше. Поздно вечером им удалось восстановить текст, спиленный на каминных часах. «Адвокату, не знающему поражений», – было когда-то написано на них. И дата: «1955 год». Известно, что Вышемирский был человеком, далеким от юриспруденции, физиологом, а не адвокатом. Часы подарил ему сын Юрий, тоже не имеющий отношения к адвокатуре. Первое, что пришло на ум, – часы краденые. Я мог и ошибиться, но проверить эту версию было необходимо. Заняться этим я поручил инспектору Сотниченко.

Вопросов прибавлялось, а ответов пока, увы, не было. Поневоле приходилось возвращаться к фактам, известным наверняка. Итак, 24 сентября около семнадцати часов в доме номер один по улице Доватора от сердечного приступа скончался профессор Иван Матвеевич Вышемирский. Спустя пятнадцать – двадцать минут из дома вышел его сын. В руках он нес чемодан. Встретивший его Черпаков, сослуживец профессора, уверен, что Юрий собрался в дорогу. Это не мог быть отъезд в командировку: Логвинов, побывавший на комбинате, где работал Юрий, узнал, что Вышемирский уже второй день не выходит на работу. Далее. В семнадцать тридцать Черпаков, успевший побывать в доме, в испуге выбежал на улицу и, не назвавшись, сообщил о случившемся. Еще через пятнадцать минут на место происшествия прибыла милицейская машина. К тому времени с момента смерти Вышемирского прошло около сорока минут. Со временем более менее ясно.

Теперь о посетителях. Слепок с туфель Черпакова полностью совпал со следами на пороге комнаты профессора, на веранде и у входа в дом. Показания Сергея Сергеевича отчасти подтвердились. С женщиной по-прежнему не все понятно. Размер туфель тридцать шесть. Обувь стандартная. Платформа. Имеет ряд индивидуальных признаков. Идентифицировать было бы нетрудно, только вот сравнивать пока не с чем, но кое-какие выводы сделать все же можно: след сухой, значит, она пришла в дом до того, как начался дождь, то есть до половины пятого. Черпаков, заглянув в комнату, видел валявшиеся под стеллажом книги. Еще один штришок: женщина ушла раньше, чем появился Сергей Сергеевич. Таким образом, нетрудно установить, что она находилась в доме между половиной пятого и пятнадцатью минутами шестого, может быть, одновременно с Юрием. Вывод: она в равной мере могла быть как знакомой Юрия, так и знакомой его отца.

Криминалисты зафиксировали множество отпечатков пальцев. Интерес вызывает отпечаток на вилке магнитофона. След того же пальца найден в комнате Юрия, а на спинке кровати есть отпечаток всей руки. По размерам можно предположить, что это была женщина. Сотниченко, например, вполне резонно утверждает: та же самая, что в спешке наступила на раскрытый том Бальзака.

Посетителей как минимум было двое. Роль женщины непонятна. Поведение Черпакова тоже представлялось мне подозрительным. Какой-то профессиональный анонимщик: шесть лет назад написал анонимку, вчера анонимно позвонил в милицию. Тем более странно, что Черпаков в своем письме шестилетней давности совсем не изменил почерка. Так утверждали почерковеды – Логвинов вычитал в архивном деле о взятках в институте. Что это? Глупость? Самонадеянность?

Ну, а самая темная фигура – сын профессора Юрий. Его роль в этой истории определить просто невозможно.

Ниточек много, только вот за какую потянуть? Накануне Сергей Сергеевич говорил о том, что незадолго до смерти профессор собирался переносить свою библиотеку в комнату покойной жены и уже нашел место для картин и антикварной мебели. Не исключено, что среди вчерашних посетителей был кто-то и по этому делу. Чем не ниточка?

Отослав Логвинова на главпочтамт, а оттуда в районное почтовое отделение, я поехал в музей изобразительных искусств.

3

Если бы меня спросили, когда последний раз приходилось быть в музее, я бы ответить не смог. К своему стыду, конечно. В чем тут дело – сказать трудно. Наверное, не только в занятости и нехватке времени. Тогда в чем? Разобраться в этом я не успел: хотя музей был еще закрыт для посетителей, меня беспрепятственно пропустили внутрь. «Преимущества нашей профессии», – подумал я и, как оказалось, ошибся. Причина была в другом: фамилию профессора здесь хорошо знали. Сотрудница, впустившая меня, справившись о цели визита, отнеслась ко мне с подчеркнутой любезностью и без лишних слов проводила к директорскому кабинету.

На директора фамилия профессора возымела то же магическое действие. Он сказал, что очень рад, что много слышал о Вышемирском, что у них ценят его доброе отношение к музею, давно ждут от него вестей («Интересно,каких?») и что лучше всего по этому вопросу переговорить с Маркиным Олегом Станиславовичем – научным сотрудником музея.

Маркин оказался аккуратным, чрезвычайно подвижным, сухощавым старичком с небольшой подстриженной клинышком бородкой. Я был уверен, что старичков с такой внешностью сейчас можно увидеть только на старинных фото или в кино. Выходит, нет.

Узнав о случившемся, он засуетился, заахал, схватился за сердце, чуть было не расплакался, но тут же отвлекся и потащил меня смотреть музей. «С этаким темпераментом впору работать в оперетте, а не в музее», – подумал я и, как это часто бывает, когда берешься судить о малознакомом человеке, ошибся. Новость задела его сильней, чем показалось сначала. На полпути к просмотровому залу Маркин неожиданно замешкался, остановился и рухнул на стул.

– Умер, Иван Матвеевич умер! – прошептал он и не меньше пяти минут неподвижно сидел, закрыв глаза и не обращая внимания на хлопотавших вокруг него сотрудниц музея. Усмотрев во мне виновника происшествия, они кидали в мою сторону хмурые, неодобрительные взгляды, что привело меня в известное смущение.

Еще через четверть часа, проявив свою чудесную способность легко переходить из одного состояния в другое, Маркин уже вел меня по улице, оживленно рассказывая о Вышемирских. Иногда он забегал вперед на полшага и для убедительности хватал меня за руку.

– Что это был за человек! Знали бы вы, что был за человек. И жена его, покойница, скажу я вам, женщина была! Сейчас таких на пальцах одной руки перечтешь. Да что на пальцах. Нет таких!

Я не перебивал Маркина, хотя не совсем понимал, зачем он рассказывает о жене, когда его спрашивают о муже.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены

в этом номере

Незамкнутый круг

Рассказывает Татьяна Казанкина, заслуженный мастер спорта, двукратная чемпионка Олимпийских игр 1976 года по бегу