Аркаша пожал плечами, показывая, что ответ вовсе не затрудняет его.
— Обедаю... Весь день ничего не ел.
— И не пил? — спросила Кира как раз в тот момент, когда официант поставил на столик сухое вино.
— Давай вместе выпьем, раз уж мы здесь встретились, — сказал Аркаша, лишь робко намекая, что они в равной степени грешники, так как подробный счет грехов был бы явно не в его пользу.
Кира издали на меня посмотрела, как бы приглашая третьим за этот нелепый стол. Она не удостоила Аркашу ответом и, отодвинув бокал, заказала официанту шашлык.
— А это что за карикатуры? — спросила Кира, заметив альбом, и я понял, что Аркашиному восторгу от восприятия живописи сейчас будет нанесен невосполнимый урон.
Он тихо назвал имя нидерландца.
— А кроме уродов и пьяниц, твой живописец что-нибудь рисовал — Она подчеркнуто сближала пьяниц, изображенных художником, с пьяницами, сидящими рядом с ней.
— Не рисовал, а писал... Красками, — смущенно поправил Аркаша, не притрагиваясь к бутылке.
— Ну, правильно... А я что сказала?
Кира потянулась за альбомом, и тут — о боже! — задетая ее локтем соусница, которую только что принес официант, опрокинулась на страницы. Шашлычный соус брызнул на фирменные репродукции.
— Прости... — пролепетала Кира.
Я с ужасом представил, что сейчас будет. Любой человек на месте Аркаши превратился бы в разъяренного монстра, и мне казалось, будто я уже слышу звон бьющейся посуды, грохот падающих стульев и бранные крики. Я был уверен: Аркаша и Кира поссорятся так, что никакое примирение не будет возможно, и, признаться, мне даже хотелось этого. Но, увы, я не учел одного: застенчивый человек, Аркаша просто не мог кричать и бить посуду.
— Ерунда... не имеет значения, — сказал он, пытаясь всем лицом изобразить беспечность.
— Правда, ты не сердишься? — Кира украдкой взглянула на свое платье и, убедившись, что оно не пострадало, с еще большим сочувствием улыбнулась мужу.
— Конечно, нет... Нисколько.
— Милый, я такая растяпа! Я так виновата перед тобой!
— Ну, а ты что купила? — спросил Аркаша, словно боясь того, что его покупка слишком долго служила предметом разговора.
— Сапоги и чудесные туфельки, — оживилась Кира. — Мне так повезло... Правда, пришлось занять денег.
Влюбленные зашептались, и я отвернулся, чтобы не мешать им. Одна немаловажная подробность: кредитором Киры тоже был я.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Творческая педагогика
Роман
Читатель — «Смена» — читатель