А в Президиуме уже полно.
Толпятся группами. Разговаривают.
В проходах, между рядами, суетливо бегают делегаты. Наклоняются к сидениям. Жестикулируют.
Мой сосед эсер-сибиряк, глядя в Президиум, перечисляет мне некоторых лиц:
- Вот эта... смуглая... кутается в воротник... Спиридонова... А этот... в расстегнутой тужурке... Свердлов... А тот вон... беленький... юркий... Бухарин... Левый коммунист... Сегодня он будет оппонировать 1) Ленину...
Вдруг внизу раздались аплодисменты; сначала жидко, потом сильней и сильней. Аплодисменты быстро перекинулись к нам - на балкон, а через минуту - аудитория, снизу до верху, дрожала от плеска рук.
В первый момент я не понял - в чем дело.
Видел, что из боковой двери на кафедру быстро вошел человек: небольшого роста, с красноватым лицом; в потертом демисезонном пальто, в приплюснутом картузе; не то с папкой, не то с портфелем в руках.
Аудитория бурно и несмолкаемо гремела аплодисментами.
А вошедший, не обращая внимания, быстро снимал и куда-то за стол бросал - картуз, пальто, портфель; в то же время шутливо о чем-то говорил с Я. М. Свердловым.
Мой сосед - эсер пояснил:
- Ленину аплодируют... любят...
Он тоскливо смотрел на серые гимнастерки и черные куртки.
А они впились восторженными, искрившимися глазами в одну точку - в Президиуме.
И аплодировали долго, ожесточенно.
Взволнованный, я впился в фигуру Ленина.
Искал сказочного героя.
А там, около небольшой группки, стоял внешне самый обыкновенный человек - с огромной лоснящейся лысиной, с смеющимся красноватым лицом, маленький, но коренастый; в поношенном пиджачном костюме, в белой, мягкой манишке с темным галстучком; только движения головы и рук были какие-то быстрые, часто меняющиеся.
Я. М. Свердлов подошел к своему стулу - в центре Президиума, позвонил и громко объявил об открытии заседания, прочел повестку...
Потом:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.