Хозяева

- Неугомонный человек, - сказал, входя, машинист, - что еще полуночник надумал?

Данька выбрал стальную пластинку подходящих размеров и, примеряя ее по записанным цифрам, кивнул на Анну:

- Это она вот.

- Что она?

- Механику придумала к станку, чтоб челнок не вылетал.

Анна посмотрела на пластинку и ногтем черкнула на ней полуовал: - Это вынуть надо тут.

Данька подумал, покачал головою и, начиная работу, обернулся к машинисту:

- Гляди, пожалуйста: видал ты этаких девок на свете?

- Вот вижу...

- Ну и гляди, только не больно пристально.

- Сглажу, боишься?

Они переглянулись и засмеялись. Анна смотрела на спорые Данькины руки, перебиравшие инструменты. Они быстро превращали сталь в ту самую вещь, которая давно уже торчала у ней перед глазами и день и ночь.

Машинист ушел. Данька мурлыкал песенку, не отрываясь от работы. Анне нужно было непременно трогать его рукою, чтобы он мог слышать ее. Он оглядывался на нее с улыбкой и спрашивал:

- Ну что?

- Срежь тут еще капельку.

- Срежу.

- Лучше валику делай, чем тогда заново резать.

Он слушал ее без усмешки и с какой - то мужской гордостью; девушка сидела на верстаке, она чувствовала здесь себя не лишней. С ней обращались без мужской снисходительности к бабьим затеям и одного этого было достаточно, чтобы все мысли ее приобретали мужскую подвижность и остроту.

Машинист зашел, сказал:

- Данила, ты пошевеливайся: вторая смена кончает скоро. Закроем машинное через часа полтора.